IV

 

С попутками получилось так. Идем пешком, заодно голосуя грузовым машинам, пропуская легковые и автобусы. Останавливается машина. Петрович - к водителю: «Юаней мало (показывает тоненькую щелочку между большим и указательным пальцами) - подвези за так!». Запрыгиваем в кузов, женщины - в кабину - и по жаре с ветерком. Удается проехать 10, а то и 100 километров. В конце даем в качестве презента русские деньги старыми сторублевками. Их у нас целая пачка. Часто шофер не берет, думая, что это большие деньги.

Раз мы 250 километров проехали на поезде за 16 юаней на человека. В вагоне можно курить, ветерок гуляет, многие по пояс голые, и я тоже. Паровозик впереди пыхтит, а из окна - великолепный пейзаж из горных рек и возделанных полей. У проводника коляска, полная еды и напитков, он нам настойчиво их предлагает, но мы разочаровали его. Накрошили в котелок луку с маслом (Володя Сучков лук режет, а восемь китайцев наблюдают за процессом у него из-за спины), сдобрили его солью и с рисовым хлебом заморили червячка как самые бедные-бедные китайцы.

Иногда нам не везло на попутки, мы шли по 7-8 часов в день. Тут порядки у Петровича были строгие - излишне, на мой взгляд. Например, группа входит в деревню, дежурные тут же бегут в магазин за лепешками, сахаром. Но группа не ждет, и дежурные с покупками в руках бегом догоняют всех. Догнали - тут бы рюкзак свой снять и покупки из рук в рюкзак переложить... Но группа ждать не будет! Так и идешь, бывало, с покупками в руках до перекура. Иногда Петрович почему-то «выключал» время, и мы делали в дороге незапланированную остановку. Решал это только он. Шли, как альбатросы, которые неделями на воду не садятся. Я научился, например, переодеваться, не снимая рюкзака и не останавливаясь, как фокусник, ей-Богу! А Миша вдруг смешно бежал вперед, останавливался и делал свои дела до подхода группы. Ему повезло: он удачно подобрал обувь и почти не натер ноги. У остальных или водяные пузырьки на ступнях, или эти пузыри прорвало, и кто во что горазд: сыплет на розовое мясо стрептоцид, смазывает йодом. Володя Сучков посыпает раны пеплом костров. Романтично, а? Саша хромает и держится за лямку рюкзака идущей впереди Виолы, у той отрешенный вид странницы. Очень трогательно - хоть картину пиши с них! Один Петрович босиком. Ему обувь не трет, не жмет. Зато несколько раз на гвозди наступал, стекла из ступней вытаскивал.

На обед или перекур останавливались там, где на обочинах крестьяне продавали дыни или арбузы. Варили обед, а крестьяне нам три-четыре дыни подкинут. Мы их сразу начинали делить на семь человек. Они посмотрят-посмотрят (мол, народ каков! Все у них поровну!) - и еще дынь подкинут. Петрович, как коршун, на дыни накидывается, мечом своим филиппинским - бац! бац! бац! - три секунды - и все поровну! Крестьяне головами качают, они приятно удивлены. А одну ночь нам разрешили ночевать в сторожке из соломы прямо на дынном поле. Тогда-то мы их и объелись, а я спал отдельно, на грядках, между дынями - как в Эдеме.

Так провинциальными дорогами мы поднялись в горы. Дорога и местность - словно из Южного на Лесное через парк. Везде женьшеневые плантации, затененные синей пленкой. Безлюдье, и полей почти нет. А говорят, китайцам жить негде, земли у них мало...

Как-то нас остановили и высадили перед мощным шлагбаумом. В помещении китайцы в форме, эмблема на рукаве - елочка. Лесной кордон какой-то. Пока ждали попутку, побродили по лесу. Наши аралия, лимонник. Набрали сыроежек и шампиньонов, показываем китайцам, они: «Есть нельзя, отравитесь!». А мы из этих грибов потом такой супец забацали! Так что лопухнулись здесь всеядные китайцы. С тележкой, полной слив, подошла местная крестьянка. Лесники за гроши купили у нее для нас всю тележку и посадили в попутку. Наверное, они думают, что мы беженцы, нищие элосы (русские)... Может, так и есть?

 

V

 

На мое удивление, в Китае отличные асфальтированные дороги, там я впервые увидел автобаны с разделительной полосой из карликовых деревьев. Отличные автобаны есть, а правил дорожного движения, кажется, нет. Пешеходов пропускают неохотно, с неописуемо мощными сигналами клаксонов водители делают двойные, тройные обгоны, а аварий, даже битых машин, я что-то не видел. И китайской ГАИ почти не видел. И пьяных видел за 11 дней только двоих, а водку пьют везде: в закусочных, в домах, на обочинах дорог...

Хорошо ходить пешком! За свою жизнь и на велосипеде, и на машине попутешествовал, в молодости на мотоцикле из Москвы до Сахалина через Кавказ доехал. А пешком - лучше! Больше видишь, чувствуешь себя здоровее, аппетит на любую еду хороший, даже на жаре. Надоест тебе кто-нибудь - и отойдешь от него к другому; все тебе надоело - ушел вперед, чтобы никого не видеть. Виола постоянно впереди, даром что под 60 «девушке». Вот только мозоли кровавые... Только под конец путешествия я понял, какая обувь нужна на жаре на асфальте: сандалии, хорошо проветриваемые пляжные тапки. Кроссовки - упаси Бог!

Трудно со стиркой и мытьем. Никогда не думал, что придется мне делать это в воде, как из нашей Сусуи. Но китайцы моются, стирают, и мы с ними. Вечер. Мы моемся под мостом в городке, а на мосту жители под ласковую и медленную музыку делают зарядку. Подолгу, по минуте и больше, застывают в каких-то загадочных пассах.

Фу-шунь. Нашли место для костра и зашли на какую-то автобазу за водой. Китайцы предложили приготовить у них на газе, а потом просто угостили обедом из лапши, маринованной фасоли, орехов и водки.

Быть может, кто-то читает эти записки после сытного обеда и думает: что это он все про еду да, про еду? Как Анна Ахматова возмущалась, кажется, романом Хэма «Праздник, который всегда с тобой». Мол, едят да пьют, и больше ничего. Может, и так. И наш праздник - китайцы, которые всегда с нами.

Но было два раза, когда их оказалось слишком много. В городе Фысын мы неудачно выбрали место для ночевки - возле моста, где гуляющие совершали свой вечерний моцион. Представьте себе, что на ту же Сусую с рюкзаками пришли трое взрослых негров с негритянками и двумя негритятами и разбили бивак. Разожгли костер, и вот подошли трое зевак, потом не спеша еще человек 50. Затем с моста увидели эту толпу, и люди буквально побежали к нам! Мы ходили между ними, аукались. Тут тропический дождь с громом и молнией разогнал толпу, зато на двух джипах подъехали полицейские: «Здесь нельзя ночевать!» - и под конвоем повели нас в отель, а там номера по 100 юаней! Петрович уперся рогом: нет денег! И мы ночью походным маршем двинулись из города. Но полицейские догнали нас с воем и мигалками, заставили сесть в автобус - лишь бы мы побыстрее уехали из их города. Пришлось за 56 юаней ехать в Шеньян. Люди провожали нас до конца, двое даже предложили ночевать у них дома, хотя в Китае законом это запрещено.

Приехали в Шеньян ночью - что делать? Ложиться спать на заплеванный пол вокзала? За город ночью пешком идти? Кроме Петровича и Вали, все мы тут дилетанты, но каждый высказывает свое мнение. Расстроенный потерей денег (56 юаней!), Петрович послал все мнения к черту и, как профессиональный бомж, поставил палатку прямо на привокзальной площади, на асфальте. Лихо смотрелась она: красный купол среди спящих тут и там китайцев. В палатку улеглись пятеро, и ее тут же окружила толпа любопытных. Мы же с Володей Сучковым кинули спальники на свежем воздухе, под памятником советским танкистам (танк «Т-34»), погибшим в 45-м под Мугденом. Закрыли бороды рубашками («косили» под китайцев), и никто к нам не любопытничал.

4 августа. Ночью у нас произошло ЧП - у Вали был сердечный приступ. В парке мы приглядели укромное местечко для ночевки, и под покровом темноты наш авангард начал выдвигаться в место дислокации. Но разведчики доложили, что там лежит влюбленная парочка. Пришлось ставить палатку на «запасном аэродроме» - самой высокой беседке парка Алтарь Солнца.

Ночью у Вали началось: пульс 100 ударов, судороги, временная потеря сознания, холодеющие конечности. Петрович: «Валя при смерти, надо «скорую»!». И Виола с Володей Сучковым сломя голову побежали по нагромождениям причудливых камней ночного парка. Куда? Сами не знали. Без знания языка, местности, ночью Володе удалось вызвать машину! Тут же в беседке сняли кардиограмму: Вале надо в госпиталь. Петрович поехал с ней, а мы от греха подальше перебрались в условленное место парка, заснули беспокойным сном. К утру пришли Петрович и Валя. Она отказалась от обследования (200 долларов) и, кажется, хочет идти с Петровичем дальше, в Австралию. Наверное, это Любовь. Хотя не проходит двух дней, чтобы они три раза не поругались. Бог им судья.

А теперь второй случай, когда китайцев оказалось слишком много. Не помню, в каком городе, у большого здания, разукрашенного, как матрешка, мы увидели многотысячную толпу народа, непонятно что ждущего. Петрович достал видео и заснял это «не понятно что». Тут же масса людей, жестикулируя и смеясь, двинулась к нам, и, к нашему ужасу, разрезая толпу, как нож масло, к нам устремились рубашки хаки. Опять полиция! В участке мы снова им - свою песню: ноу пешком, автобас, ту-ту (паровоз). Смотрим ваш город, чилдрен, грэнд-маза, фаза, турист, ноу шпион! Но нам предлагают ждать, а пока суд да дело, я проник на кухню, где старушка повар позволила постирать маечку. Потом развлекал Сашу - как в китайской тюряге она сделает себе шикарную восточную наколку и в школе будет круче крученой! Потом уснули под шум вентиляторов. Петровича заставили стереть сделанную запись. На вопрос, что было у разукрашенного дома, сказали: «Это наше внутреннее дело». И пошли мы далее...

Обед в этот день на костре мы умудрились приготовить неподалеку от другой полиции - транспортной. Приготовили, сели есть - и тут внезапный дождь затушил костер. И кофе мы пили у полицейских в служебном помещении - сами пригласили. Так мы за три дня три раза в полиции побывали. В самой многолюдной стране мира - Китае, в самой большой столице мира - Пекине - огромное разнообразие дешевой еды, и самое главное - незнакомой еды. Я там неоднократно вспоминал обычай эпохи заката Рима, подумывал - не применить ли его мне? В то время в Риме избалованные патриции принимали рвотное, чтобы очистить желудок для нового блюда. Так и я: съем какой-нибудь блин с экзотической начинкой, иду дальше, а там опять что-то непонятное, но явно вкусное. Вздохнешь (эх, блин, и зачем я тебя съел?!) и все-таки закажешь: «А мне вот это желтое в тарелке!» (В. Высоцкий).

 

VI

 

Мы шли по трассе, нас никто не подбирал. Какой-то военный долго ехал за нами на велосипеде, а затем догнал меня и протянул пакет, а в нем семь пачек мороженого. Я удивился, сказал спасибо (се-се!) и отдал пакет Саше. Китаец уехал вперед, вернулся и жестами объяснил Петровичу, что он приглашает нас в придорожный ресторан. Мы пошли. Одна упрямая Виола: «Нет, я не могу постоянно есть задарма!» - не стала заходить. И напрасно, на мой взгляд. Кто-то сказал, что самая большая роскошь - это роскошь человеческого общения. А китайцы очень нами интересуются и используют все способы, лишь бы пообщаться.

Цветочный чай, лапша с мясом. Три больших блюда с разными салатами, бутылка водки (тот самый подпункт в уставе: «Только по настойчивому предложению аборигенов...»). Уже много раз нас угощали. И все же это был какой-то особый, необычный случай. Китаец - у него было очень открытое, доверчивое лицо - поднимал стакан с водкой, мы чокались, и в конце Петрович (в шутку, как было уже много раз) предложил ему идти с нами. На удивление, он согласился! Потом я обдумал все это.

Я знал одного японца - Кэндзи. На заре перестройки он решил в одиночку поселиться на Курилах, жил в семье редактора газеты на Кунашире. Потом несчастливо влюбился в Л. М., русскую девушку... И вот - этот китаец. Наверное, у каждой нации есть такие изгои. Все бросить и уйти. Может, я сам такой...

Пообедали, пошли дальше. Он - за нами на велосипеде. Петрович жестами объяснил, чтобы он оставил велосипед и догонял нас на попутке. Мы шли час, не голосовали, ждали его, но он уехал и не вернулся. Я потом вспомнил озабоченные лица женщин из ресторана, провожавших нас. Может, это были его родственники, его девушка...

 

Желтое море

 

Добрались! Действительно, то ли мутное напрочь, то ли желтое. На плохом каменистом пляже переночевали ночку, устроили большую стирку и развесили наше белье на весь берег. Володя Сучков пел под гитару «Подмосковные вечера» с молодыми китайцами. Знают слова! Тут и произошел наш окончательный развод по-китайски. Еще во Владивостоке Виола хотела покинуть группу, а в Хабаровске таких желающих было уже четверо: Володя Сучков, Виола, Саша и я. Где-то уже в Китае (до моря) Валя час держала группу, требовала у Петровича паспорт и деньги на дорогу домой. Он - словами, руками - уговорил ее идти дальше. (Потом мы - Виола, Саша и я - встретим Валю на Пекинском вокзале. Она уезжала в Россию после очередного сердечного приступа).

 

 

Развод по–китайски на Желтом море. Уже видно: кто с кем стоит – тот с тем и пойдет

 

Почему распалась группа

 

Мало радости опытным туристам, взрослым людям находиться под руководством человека, который предыдущие два путешествия командовал детьми и неопытными женщинами. Естественно, они слушались его безоговорочно и были под полным контролем. Единственный мужчина, которого он взял в первое путешествие, уже в Монголии расстался с ним. Я тоже давно уже не чистый лист, на котором можно писать любые иероглифы. Задолго до Петровича другие люди (мой отец или таежник Толя Шушунов) написали на этом листе все, что сочли нужным. Тем не менее Петрович учил меня разводить костры, ставить палатки и т. д. Кто вытерпит? И эта его основа основ: никаких личных денег! (Тоже, кстати, средство давления и контроля). Виола окончательно поняла, что ей с ним не по пути, когда ей пришлось просить у него 0,3 юаня, чтобы срочно сходить в платный туалет. А он - то ли не в настроении был, то ли чем-то, как всегда, озабочен... Единственно, чем он всех превосходил - «тропическим» опытом и силой воли.

Это - да! Поймает стекло в пятку, просит нас вытащить. Все боятся, отказываются, даже Валя. Тогда он ловит любого китайца, тот начинает осторожно. Увлекается, тычет ножом в пятку, а там кожа как у гиппопотама, в сантиметр. Петрович лежит на спине, кулаки сжаты, китаец оглянется: как, мол, ничего? Ничего! – кивает Петрович, - давай-давай! С пятки стекает кровь, капает в песок...

А в остальном, его идеология... Люди-то неглупые вокруг. Институты, университеты позаканчивали - и тут эти примитивные идеи коммуны, «здоровый образ жизни»: не пить, не курить, не материться, в любых условиях зарядка утром и вечером. С одной стороны, вроде правильно, а с другой - лозунг большевистский: «Железной рукой загоним человечество в счастье!»

Бывало, поспорим, поругаемся с ним - и ничего не докажем, конечно. Тогда отойдем от него и наш штатный бард Сучков жалобно и тихо пропоет: «И Ленин такой молодой...» - и громче: - «Опять впереди!!!» - и мы сгибаемся пополам в нервическом хохоте. Сейчас вспоминаю, как много раз они были рядом: споры, гнев и сразу - смех.

Во Владивостоке он запретил подписаться в воззвании за снятие Ельцина с должности. Нам предлагали сделать это рабочие с завода «Звезда», 16 месяцев не получающие зарплату. Петрович и, следовательно, мы - вне политики. В Хабаровске хозяйка попросила спилить вяз в огороде. Оказалось, что Петрович еще и живые деревья не рубит! За это получил от Сучкова ироничное прозвище «гуманист» (я потом его подкорректировал). Действительно, меня все время ставили в тупик его постоянные просьбы не ругаться, любить друг друга. Один характерный пример из нашего быта. Группа обедает, подходит Петрович, берет тарелку, говорит: «Приятного аппетита!». Не дай Бог, мы замешкаемся или не услышим (мало ли что?) и не ответим ему вовремя. Он тут же: «А почему никто мне не отвечает? Ведь в Австралию идем, на год, нам надо жить дружно, как одна семья! А если мы не будем друг другу улыбаться...» И пошел, и поехал. И это во время  самого святого в психологически тяжелом путешествии: при приеме пищи! Сколько раз я говорил ему: «Петрович, дай поесть спокойно!» - и чтобы не нажить язву желудка, брал тарелку и уходил подальше, дабы не слышать его. А говорил он нам это спокойным, доброжелательным тоном садогуманиста. Постепенно закралась мысль: а в порядке ли он? Будучи «корнем зла» (такое он дал мне прозвище), я, естественно, напряженно размышлял: что будем делать, если в какой-нибудь дальней стране он нас окончательно забодает своими проповедями садогуманистического толка? Денег-то к тому времени не будет! Как с чужбины домой добираться? Как мне показалось, я придумал замечательный план, которым поспешил поделиться с Володей Сучковым: ночью связываем Несина, на рикше везем в наше посольство и объявляем себя жертвами международного мошенника, босого гипнотизера.

Может, кто из читателей сейчас возмущен моим планом или ему просто смешно? Тогда примерьте ваши сейчас расслабленные телеса к моей тогда дрожащей шкуре – вам будет не до смеха. Впрочем, и Володя Сучков плану не обрадовался.

Сейчас я думаю, что все мы были ненормальными: кто же в Австралию по компасу идет с 665 баксами в кармане? Просто он - более ненормален. Но на то он и знаменитый путешественник, а мы - люди мелкие. А если всерьез - я думаю, что мир держится на авантюристах, шукшинских чудиках, сумасшедших изобретателях, поэтах, мечтателях и прочих пограничных личностях. Мир двигается ими. Ими он интересен. Сугубо нормальный человек, который стремится жить «как все» - это просто генофонд в лучшем случае, картошка семенная. Так что, как сами понимаете, к Петровичу у меня отношение двойственное.

 

Часть 1                       Часть 3                       На главную