Записки Водолея, сделанные им на пути в Австралию

Владимир Грышук

 

 

 

Владимир Несин, мой учитель

по заграничному выживанию-бомжеванию.

Гарри только сошел с товарняка и теперь шел по Аламеде к Педро выпить чашечку грошового кофе. Стояло раннее утро, но он помнил, что у Педро раньше открывалось в 5. Там можно было за никель посидеть и час, и два. Подумать. Вспомнить, где облажался, а где все сделал правильно

Гарри сел за один из старых столиков. Хороший у них кофе. Тридцать восемь лет - и жизнь кончена Он сербал кофе и вспоминал, где облажался - и где нет. Он просто устал: от игры в страхование, от кабинетов, высоких стеклянных загонов, от клиентов. Он просто устал обманывать жену, обжимать секретарш в лифтах и вестибюлях; устал от рождественских и новогодних вечеринок, дней рождения, проплат за новые машины и мебель - свет, газ, воду - от всего проклятущего комплекса необходимостей.

Он устал и все бросил, всего-то делов. Развод наступил довольно скоро, и пьянство пришло довольно скоро, и вдруг он вышел из игры. У него не было ничего, и он обнаружил, что не иметь ничего - тоже довольно трудно. Просто другая ноша. Если б только где-нибудь посередине пролегала дорога поглаже. У человека, кажется, только один выбор - либо жопу рви, либо иди в бродяги...

 

Чарлз Буковски, из сборника «Юг без Севера», перевод М.Немцова

 

 

 

I

 

Известный сахалинский путешественник Владимир Петрович Несин отправился в свою очередную, третью, экспедицию по южным странам. Конечная цель этого маршрута - Австралия. Продолжительность - примерно один год, так как путешественники намерены идти пешком.

 

За полгода подготовки к экспедиции Владимир Несин подобрал в Южно-Сахалинске себе группу из шести человек. Кроме Валентины Василенко, которая идет с Несиным уже второй раз, все остальные члены группы - новички. Это четырнадцатилетние Саша Федотова и Михаил Зималин, родители которых отдали их нам, взрослым, под письменные доверенности; Володя Сучков (ему 48 лет) работает лавинщиком - прекрасный гитарист (инструмент с нами), душа и центр нашей походной семьи; Виолетта Алпатова (ей под 60) - худенькая как девочка, мастер спорта по прыжкам в высоту; и автор этих записок.

Мой зодиакальный знак натолкнул Несина на идею назначить меня на должность... Водолея! Отныне на мне обязанность - обеспечивать группу пресной водой - поручение для жителя водообильного Сахалина на первый взгляд простое, но, как уверяют «тропические» Несин и Валентина, очень серьезное и ответственное.

Обязанности в группе есть у всех: Валентина - завхоз, покупает продукты и делит их поровну в зависимости от веса членов команды; Виолетта - бухгалтер, так как личных денег, даже мелочи, у нас нет - все в общей кассе; Володя - реммастер и одновременно преподаватель игры на гитаре; Миша - переводчик и также одновременно преподаватель, дающий ежедневно уроки английского языка.

 

Путешествие наше началось 29 июня, когда мы в срочном порядке выехали в Холмск - во Владивосток уходило судно «Нефтегаз-16». А сейчас, 5 июля, я лежу на своем индивидуальном пенополиуретановом коврике в дубовой роще на берегу курортного местечка Шамора под Владивостоком и пишу эти записки. Тепло, ветерок, приятно шумит прибой, лес настоящий - «материковский», без зарослей и травы, как на Сахалине. Но в душе беспокойство: а как будет в тропиках? По словам Несина, там жара гибельная, змеи, малярия, кишечные заболевания, пища без хлеба... В то же время увидим то, о чем - только в книжках и в кино! Целый год ежедневный семичасовой изнуряющий марш по дорогам мира. Что ждет в итоге? Результат будет с «плюсом» или с «минусом»? Пройдя через это, через год мы все вернемся уже совсем другими людьми! Какими?!

Порядки у нас строгие. Принят устав, под ним расписались все. Три нарушения - и ты отчислен из группы. Зарядка утром и вечером. Нельзя курить и пить (исключение делается только в случае настоятельного предложения аборигенов - местных жителей). Мне это особенно трудно. Например, сейчас (под Владивостоком) рядом с нами стоит палатка строителей, они здесь живут и работают. Вечером мне предложили выпить водки. Но тщетно я уверял нашего руководителя, что они аборигены, то есть местные. Хочется надеяться, что самый тяжелый период - ожидание виз - остался позади (ждать и догонять хуже всего - русская поговорка). Визы в Японию так и не получили, но пока ждали, прошло два месяца. А люди уволились с работы, поменяли все деньги на доллары и сдали в общую кассу. Есть нечего, жить негде - квартиры сданы. В течение этих двух подготовительных месяцев напряжение в нашей «семье» нарастало, стали уже ругаться. И вот все словно вздохнули полной грудью: мы идем в Австралию по запасному маршруту - на юг по краю Евразийского материка.

Принцип нашего путешествия таков: обходиться минимумом дензнаков, не попрошайничать, но и не отказываться от угощения. Идти пешком, а за транспорт (попутные машины и корабли) платить как можно меньше. Занимается этими переговорами в основном Несин. Например, при поддержке его спонсоров за дорогу до Владивостока на судне снабжения «Нефтегаз-16» мы заплатили по 150 рублей с человека (только за питание вместе с командой), тогда как билет на пассажирском судне стоит, по-моему, около тысячи. На судне мы помогали боцману кое-что покрасить по мелочи, и нам дали консервов примерно на 500 рублей. Не думаю, что расплатились за покраску - просто от души, зная, что для нас это совсем не лишнее. Ведь у нас всего по 670 баксов на человека! На год!

Но главный наш капитал - это, конечно, наш Петрович (Владимир Несин). Если бы я самолично не убедился в его способности договариваться с людьми, вряд ли бы с ним пошел. Из него получился бы хороший бизнесмен, но это не его, он этого не хочет. Безоговорочно в способности Несина верят наши подростки.

Например, прибыли мы во Владивосток, стоим уставшие с рюкзаками на причале, надо организовать обед и ночевку. Миша, увидев, что Несин зашел в какой-то офис, оптимистично говорит: «Сейчас мы там пообедаем, переночуем и еще денег получим». Несмотря на усталость, мы так и повалились от хохота (если бы все было так просто!). Громче всех смеялся наш лавинщик Володя. Вообще, юмор - наша главная защита от ожидающих нас повсюду невзгод. Ведь не всегда гладко выходит и у нашего Петровича, о чем в своем письме маме написала и наша Саша. Она любезно позволила мне переписать ее послание.

 

Письмо маме

 

«Мама, я во Владивостоке. По пути сюда мы подошли к огромной нефтяной платформе «Шельф-5».  Экипаж платформы с высоты смотрел, как мы босиком делали на палубе китайскую гимнастику ци-гун (Несин заставил). На меня смотрели, как на дрессированную обезьянку в цирке. А вообще, все хорошо. Только плохо без жвачки, денег на нее наш бухгалтер не дает. Я сказала Несину, что мне без жвачки жизни нет, а он все ци-гун да ци-гун, надоел! Вчера мы ночевали в центре города на судне «Тайга» (Несин договорился). Нас накормили борщом, бесплатно. По этой причине с Несиным поругался мужчина с соседнего судна «Галс». Мама, у меня на многое открылись глаза! Оказывается, мы не путешественники, как нам говорил Несин. Этот мужчина с «Галса» был в черной рубашке и называл себя русским националистом. Он сказал про нас, что мы бомжи и бездельники, России такие не нужны. А Водолей сказал, что поэтому мы и уходим из России пешком, так как уезжать, как другие, нам не на что.

4 июля - День независимости у американцев. Мы сходили на экскурсию на штабной корабль 7-го флота ВМС США. Там было много негров, мне они не понравились.

А напротив американского корабля в палатках живут рабочие с военного завода «Звезда», что в Большом Камне. Они 16 месяцев не получают зарплату.

А я уже два дня ничего не жую. Мама, я здесь окочурюсь без жвачки!».

 

II

 

Во Владивостоке мы пробыли почти неделю. Ходили по консульствам и посольствам иностранных государств, искали подходящие нам визы.

Все это время мы жили в палатках в Санаторном - пригород Владика. Когда директор платного пляжа наконец обнаружил в зарослях наши палатки, так удивился, что забыл разозлиться. Как и все местные, мы лазали на пляж через забор. С непривычки было смешно наблюдать, как во Владике ездят на электричках. Контролер входит в последний вагон, тут же полвагона встает и с шуточками и смехом переходит в другой вагон. Контролер безбилетников не преследует, проверяет билеты у оставшихся. Так он молча и без ругани, одним своим видом, за полчаса «продавливает» безбилетников через весь состав как раз до следующей остановки. Как только поезд останавливается, все эти «зайцы» пулей вылетают из состава и перебегают по платформе в «свой» вагон. Бегут все: и шустрая молодежь, и дородные в золоте тетки.

У нас же способ другой. Подходит контролер, и мы отдаем ему «на съедение» Петровича. У нашего руководителя внушительный вид: слева на боку висит устрашающего вида малайзийский палаш, на шее - компас, на майке - визитка с надписью по-английски: «В. Несин, путешественник», в руках - бамбуковый посох странника. Босиком. У контролера - глаза на лоб, а разговорчивый Петрович, не теряя времени, гипнотизирует его массированной словесной атакой: мы, мол, с Сахалина, пешком идем в Австралию, на год; я прошел Монголию, Китай, Вьетнам, Лаос, Камбоджу, Филиппины... и так далее. Денег, продолжает, мало, и тут же: «Можно бесплатно?». И обычно ему не отказывают.  Между собой мы посмеиваемся над Петровичем, но результат, как говорится, налицо - деньги наши не тают.

Тяжело досталась нам дорога из Владивостока до Хабаровска. Одним из вечеров мы подглядели в железнодорожном тупике грузовой состав и под покровом темноты быстро «десантировались» в полувагон (не вагон, а стальной прямоугольный ящик на колесах и без крыши). Разговаривали шепотом и даже нарушили устав - не стали делать вечернюю зарядку.  Вагон был из-под угля, на дне - мелкие грязные лужи. Лежать негде, можно было только сидеть. А состав все не трогался. Пошел дождь. К полуночи наши женщины взбунтовались: «Владимир Петрович, вы бывалый путешественник и мужчина! А мы - женщины, мы в таких условиях не можем!». Петровичу пришлось выметать из вагона воду веником из травы и мягко уговаривать: «Сейчас травы настелем, будет как на курорте».

Мы с Володей Сучковым пошли рвать траву. Вдруг сквозь темноту слышу какое-то хриплое дыхание. Пригляделся - прямо на нас затылок в затылок трусили двое, с ними - овчарка.

- Ко мне! Быстро! - махнул нам пистолетом первый из них.  Не успели опомниться, как лежали на земле носами вниз, руки - за голову.

«При свидетелях бить не будут», - мелькнула мысль, а вслух отчетливо и громко сказал: «В вагоне женщины и дети». А от вагона к нам уже шел взволнованный Петрович.

Ехали мы в Хабаровск уже в сухом и просторном вагоне-телятнике - Петрович договорился за шоколадку.

На одной из станций я выскочил по своим обязанностям - за водой, а состав вдруг тронулся... Выручили гаишники - посадили в попутку. Шофер оказался душа-человек, и вот результат: мы неделю живем у его матери в частном доме, ждем визы в Китай и охотно помогаем ей по хозяйству.

Кто-то скажет, зачем такие испытания? Риск, приключения? Лучше, мол, поднакопить деньжат и махнуть отдыхать как все. Отвечу так: активно отдыхать можно по-разному, но только в просторном вагоне-телятнике я чувствую себя путешественником, а не пассажиром. Государство, различные турагентства предлагают нам свои непритязательные услуги, требуя взамен наши деньги. Мы же, используя свои навыки путешественников, отказываемся от их незатейливого сервиса, сберегая валюту на самое необходимое. Иначе нельзя, мы ведь русские «старые», а не «новые».

После Владивостока Хабаровск показался добротным дальневосточным городом. Провинциален (в лучшем смысле слова) - машины пешеходов пропускают, люди приветливей и спокойней. Жара за тридцать (в Южном, слышали, 13 градусов), кругом тень, зелень, старые деревья. Много красивых деревянных домов дореволюционной постройки (в одном из таких домов мы живем).

За неделю сделали китайские визы, отправляемся  в Гродеково. Ночь ехали в железном вагоне на штабелях кирпичей: жуткий грохот, затычки в ушах, жара, только колеса отстукивают по рельсам: «Бесплатно, бесплатно, бесплатно...».

За 21 день путешествия у двоих из нас болели животы, я и Петрович покололи ноги гвоздями и порезали стеклом, под его влиянием тоже иногда хожу босиком. Опытная путешественница Валя Василенко посоветовала мне уринотерапию, и я две ночи обматывал ступню тряпкой, смоченной мочой. Зажило на удивление быстро.

 

III

 

3 августа мы прибыли в Пекин. С границы, от Гродеково, добирались до него 11 дней, с 23 июля. Петрович решил посмотреть настоящий, глубинный Китай, редко посещаемый иностранцами. Я его горячо поддержал. Поэтому мы старались миновать индустриальные, туристические, экономические и прочие центры страны, пробираясь по глухим провинциям неподалеку от северокорейской границы Китая пешком, автостопом и изредка на поездах и автобусах. В Китае мы уже не рисковали ездить в товарняках, оставив уроки джеклондоновского «Бродяги» до лучших времен.

За переход Южно-Сахалинск - Пекин (с 30 июня по 3 августа) мы истратили по 143 доллара на человека, из них 83 - на консульскую визу.

Таким образом, на транспорт, питание и прочие траты за 33 дня вышло по 60 долларов на каждого путешественника. Можно подавать заявку в российскую Книгу рекордов Гиннесса. Экономили как могли. Так, от Уссурийска до Гродеково ухитрились проехать в поезде бесплатно - по справкам как социально неимущие. Там же, в Гродеково, мы, не проверяясь на СПИД, у первого встречного купили справки по 20 рублей штука.

Русские в Гродеково нас предупреждали, что к нашим соотечественникам в Китае относятся плохо. «Зашел с женой в магазин, а китаец руки помыл, подошел к жене сзади и о белую кофточку их вытер», - рассказывал один мужик. Говорили, что нельзя с китайцами спорить - могут нагрубить, даже ударить. Я сразу предположил, что мы, русские, сами здесь виноваты. То есть не мы все, а наши неуемные торгаши - челночники. Да и в Южном покупатели не очень-то вежливы с китайскими торговцами. Предположение мое полностью подтвердилось: нигде за 11 дней ни разу нас не оскорбили, не обидели, а наоборот - помогали как могли. В первом китайском городе Суйфэньхэ Петрович зашел в ресторанчик к знакомой по прошлому путешествию китаянке.

Нас накормили салатами и китайскими пельменями, напоили цветочным чаем, а от денег отказались. Незнакомый китаец бесплатно возил по городу на джипе, чтобы мы могли поменять доллары на юани и т.д.  В одном юане чуть больше наших 70 копеек - запомните это соотношение. Первый пятикилограммовый арбуз мы купили очень дорого - за десять юаней. А когда ели его, к нам подъехали на грузовичке двое китайцев и, показав на одну из наших женщин, предложили 50 юаней. Мы с трудом догадались, что удовольствие с европейской женщиной стоит всего-навсего пять арбузов, - и дружно запротестовали. Было это рядом с границей, а дальше подобных предложений не поступало.

По китайской поговорке, чтобы в любой стране прослыть вежливым человеком, надо знать только шесть слов: спасибо, здравствуйте, до свидания, как ваше здоровье? Я прекрасно обходился первыми тремя. Ну, и еще кое-что. Например, с назойливыми торговками: «Дочь Шаолиня, отвянь!» Так я заучил выражение «до шао цхань» - «сколько стоит?».

Китайцы поразительно любопытны. Вот мы идем с рюкзаками по пыльной грунтовке, 7 человек. Встречные велосипедисты едут - и смотрят на нас, смотрят, сворачивая шеи, - и, бывает, вместе с великом падают в кювет. Мотоциклист в стоящую машину врезался, к счастью, без больших последствий. Стоит послать девушке воздушный поцелуй - и какая-нибудь слабонервная тут же закладывает на велосипеде опасный вираж, подальше от тебя. И неудивительно: не видел я в Китае европейцев с рюкзаками, идущих пешком. Только в Пекине на вокзале видел два раза супружеские пары иностранцев с рюкзаками, подобными нашим (большими). Думаю, ночевали они все-таки в отелях.

На пятнадцатиминутном отдыхе сразу собирается толпа любопытных. И стоит только поднести два пальца к губам - несколько человек протягивают сигареты. Вот китаец смотрит на мою ладонь, потом на свою - сопоставляет, наверное, строение наших мышц, вен, сухожилий. И, кажется, приходил к выводу, что я тоже человек.

Я вообще рекомендую ехать в Китай людям, которые обделены вниманием на родине, а страдающим манией величия там просто раздолье! Мы сразу почувствовали себя богатыми иностранцами и гордо проходили мимо торговых рядов с баксами, зашитыми в трусы.

(Ух, ты, китаец на удочку сазана вытащил! Я сижу, пишу все это в беседке в одном из чудесных пекинских парков. Называется Алтарь Солнца. Наш чем-то напоминает - тем, что осталось в нем от японцев. Пруды, каменные мостики, ресторанчики недорогие. Не жарко, и цикады верещат громко - как маленькие лесопилки.).

Сразу от границы пешком мы не пошли, а сделали 200-километровый отрыв от границы и ее стражей на автобусе. В прошлом путешествии Петровича догнали пограничники и сказали, что по Китаю чужеземцам пешком идти нельзя. Иначе - депортация. Из окна автобуса Китай - это: в городах - большая стройка, а за ними - сплошной огород, палатку поставить негде. Представьте, что вы едете из Южного в Долинск, а Сусунайский хребет справа от вас вплоть до пика Чехова вспахан и засеян, а долина слева - само собой. Китайцы всегда были очень трудолюбивы, а после дэнсяопинской черной кошки круто в гору идут. Скоро они покажут всем - японцам, южнокорейцам и нам, русским, где раки зимуют.

После автобуса идем пешком, голосуем - и вот мы уже едем с крестьянской семьей на мотоповозке. Это так, для экзотики. Петрович снимает на видео.

25 июля. Первая в Китае ночевка в палатке. Между пшеничным и кукурузным полями. Утром лежа на спине я делаю свою ежедневную антирадикулитную зарядку, за мной наблюдают 20 крестьян. Все чистенькие и улыбчивые, с жемчужными «голливудскими» зубами, с роскошными непричесанными волосами. От них веет физическим и душевным здоровьем - соль, суть нации, неисчерпаемый генетический запас. С такой деревней город не пропадет! Все в белых маечках и рубашках. А я, лежа на спине кручу ногами «велосипед», и на ногах моих святая грязь пилигрима. За прошлый день (жара!) мы прошли по грунтовке 36 километров.

Вечером зашел к крестьянину в дом за водой. Тесное подворье, куры, гуси. В комнате земляной пол, но работает черно-белый телевизор. И дом из кирпича, а крыша - красивой черепицы. Большой чан вареного риса, в трех больших чашках - три разные приправы (жареная фасоль, еще что-то). Отдельно сидит улыбчивый старичок - глава семьи. Нам нужен был рис, но не вареный. Я достал два юаня (на полкило рису), сказал: «Тамье!» (рис). Он не понял, но мне навалили полную чашку еды. Есть я не стал (рядом на биваке наши голодные, а я дежурный, нехорошо). Попробовал все приправы, потом встал и торжественно выпил из предложенного мне стаканчика рисового самогону.

Потом на биваке мы сварили похлебку из картошки, найденной на дороге в канаве (китайцы выбросили, а мы подобрали), сахара и остатков риса. Я ел, а тот старичок (он пришел с толпой китайцев к нам в гости) все заглядывал в чашку и требовал от меня вылить это варево: иди ко мне домой! Туда! - он махал рукой. Поешь, мол, по-человечески. Прелестный старикашка. Я, когда мы уходили, прощались с толпой, приобнял его. Цай-те! До свидания!

 

Часть 2                       Часть 3                       На главную