1          2          3          4          5          6          7          На главную

 

Первая собачья ночь

 

Во Владивостоке собрали велосипеды, после надоевшего поезда с удовольствием покатили по городу. Дело к ночи. У залива Петра Великого поставили две палатки. Косяк с вечера проворонил местным собакам добрый кусок колбасы, и прикормленные псы всю ночь толкались меж палаток, лаяли и грызлись, нагло хлебали остывший чай из котелка.

А утром всем пришлось ехать в аэропорт - Кирилл принял окончательное решение: он возвращается домой.

 

Почему?

 

Поезд до Владивостока стал настоящей пыткой для нас, а для Кирилла особенно. Он не хотел ехать. Болело плечо после травмы, но была и еще какая-то причина. Родители по сотовому подбадривали его, успокаивал Володя Сучков, я: «Кирилл! После Гималайской экспедиции для нас это просто прогулка (тьфу три раза, нельзя так говорить!), все будет хорошо!» Он соглашался: хорошо, я еду. Через пару часов передумывает, звонит по мобильному: мама, я не хочу ехать. Мы опять уговариваем, он соглашается: еду! – потом звонит домой: я не еду! За полтора суток так было раза три-четыре. Женя мрачно наблюдал за однообразными циклами трагикомедии, Сучков измотал себя уговорами.

   «Можно ехать быстрее, по 100-120 км в день!» - говорит Кирилл. «Мы планировали не спортивное мероприятие, у велопробега другие задачи» - отвечаем ему. Но он продолжает настаивать и доходит до 300 км в день. «Придется ему камеры прокалывать, а мы пока пивка попьем» - мрачно шутим мы. «Если бы я знал английский, доехал бы один за неделю!» - в отчаянии восклицает он. Это уже ни в какие ворота, ни дисциплины, ни командного чувства.

   Негласный закон многих руководителей, годами работающих с детьми в походных условиях: ребенок должен быть накормлен, постоянно чем-нибудь занят и вовремя бит. Кирилл ничем не занят в тюрьме проклятого поезда. «Кирилл, дорога лечит!» - со страстью в голосе говорит Сучков.- «Сядем на велосипеды, и ты обо всем забудешь!». Пожёстче с ним? «Отобрать у него сотовый, что б маме не звонил». Но и Валя по телефону толкует нам, чтобы мы были с ним потверже. «Не хватает Кириллу волевых качеств, расклеился парень», - сказал один из нас. Не думаю, воли у него побольше чем у меня, он это уже доказал всей своей жизнью в борьбе с тяжелой болезнью. Тут на фоне травмы проблема вечная отцов и детей...

   «Если не едешь, ты должен отдать экспедиции свою часть денег и велосипед», - на вокзале Владивостока говорим ему я и Женя. «Мы продадим его в местной комиссионке». »Мужики, вы совсем охренели!» - восклицает Сучков. «Он в таком состоянии, а вы его грабите!». «Это не личные наши деньги»- убеждаем его. «Нам дали их под конкретную цель люди, которые нам поверили». Сучков: « У него плечо болит, он весь измучился!..». «Велопробег Сахалин - Порт-Артур - не средство обогащения отдельных его участников»- упорствуем мы. Пришли к компромиссу: деньги он отдает, велосипед оставляет себе. Сучков искренне огорчён: «Я из его денег ни копейки себе не возьму!».

   Уже лет десять знаком с Володей, знаю обстоятельства его личной жизни. Это такой «усатый нянь», если рядом человек страдает – ему пофиг все законы и правила, он просто встанет на его сторону. Это хорошо чувствуется в его текстах (Володя бард, всем рекомендую его душевный диск «Песни для друзей»). Очень человеческое, «русское» качество. Но русские же люди говорят: «Иная доброта хуже воровства». Но ген сопереживания густо растворён в его крови, логически доказать ему нашу правоту  -  невозможно. «Закон суров, но это закон»- сказано не для Сучкова.

   Бог нам судья. И читатели.

   Мне же тогда больше было обидно за отца Кирилла. Эмильевич так много сделал для экспедиции, так переживал за сына... Не втащили, не «ввезли» мы Кирилла в книгу Гиннеса.

   Из экспедиционной доли денег Кирилла купили ему билет на самолёт до Сахалина, посели в гостиницу и оставили 2 т. рублей на непредвиденные расходы. Попрощались по доброму: « Может, еще куда-нибудь съездим все вместе» - сказал Кирилл.

   Вернулись с Артема во Владик, заночевали втроем в кустах рядом с собачьим питомником, вторая собачья ночь...

 

Вторая собачья ночь. Потеря Кирилла. Грустный Володя.

 

Втроем

 

До Пограничного довезли велосипеды в автобусе, там же случайно встретили человека, которого три года назад, возвращаясь с Гималаев, «спасли от смерти», - так он сказал. Точнее: сначала мы его чуть не умертвили, а потом спасли (смотрите сайт http://sakhtravels.narod.ru «Сахалинцы в Гималаях» в главе «???Граница!!!»).

На великах, весело и быстро, добрались до границы, заплатив на русской таможне по 950 рублей каждый. Пересекли границу в китайском автобусе, денег с нас они не взяли. Купили китайские сим-карты для телефонов, заплатив по 200 (Женя) и 150 (я) юаней. Курс: 3,487 руб. = 1 юань. Женя поговорил минут пять, я вообще отправил несколько sms, и все - нет связи. Надо было в Южном делать роуминг МТС.

Переночевали на каком-то китайском пустыре, безрадостном, индустриальном.

 

В дальний путь взять резиновую женщину?

 

В Суйфинхэ китайцы бесплатно помогли отправить материал в газету через Интернет, но тот опять не дошел. В третий раз! Я начал нервничать, и Володя Сучков окончательно решил ехать в Порт-Артур в одиночку. Причин несколько. Во-первых, он сильно вымотался в поезде с Кириллом, как-то осиротел после его отъезда и, возможно, побаивался, что наши разногласия продолжатся. Во-вторых, ему скоро с альпинистами - в Альпы, он может оказаться в цейтноте по времени. В-третьих, он, старый черт, спортивней меня и Жени, любит поднажать на педали. В-четвертых, он хочет ехать через Харбин, мегаполисами. Мы с Женей ненавидим огромные китайские города и выбираем горный, провинциальный маршрут вдоль границы с Северной Кореей. Расстались по-доброму.

 

В путь! Наконец то в путь!

 

После обеда, 2 июля, выехали в сторону Мудондзяня. Уже через 2-3 часа езды настроение стало повышаться. Надоевшие разногласия позади, а дорога - лечит!

Через полгода сборов наконец-то в путь!

 

Остановились на заправке, нужно купить бензина на примус. Я вытащил бутылку из подстаканника, где велосипедисты воду возят, китаец это заметил. На колонках черте что написано иероглифами - нам не понять. Начали ходить, смешно вынюхивать наш А-76, примус на нем хорошо работает. А китаец-заправщик думает, что нам вода нужна: «Нет, нет!» - руками машет. Совсем русские велосипедисты дикие, не знают, что из колонок не люди, а машины пьют.

Показал ему «дацзыбао» на китайском языке - кто мы и откуда, что совершаем велопробег в Порт-Артур в честь 60-летия изгнания из Китая японских захватчиков советскими воинами-освободителями.

Купили кой-чего съестного. Дотошный Женя пересчитал: обманул на 2 юаня китаец! (А может, обсчитался). Я пальцы скрестил решеткой: тюрьма, мол, тебе за обман. Он посерьезнел. Я быстро выхватил мыльницу и сфотал его. Совсем грустным стал наш китаец. Смотрим - выносит еще кулек с салатом: презент, подарок. Так-то, с нами шутки плохи.

   Трасса - прелесть! На спусках хочется гнать и гнать. Но опасно. Жарко, мы почти голые, а едем даже не по асфальту - по железобетону. Он ребристый, для лучшего сцепления с шипами машин, и я даже думать не хочу, что будет, если упаду на этой «стиральной доске».

В велошлеме большие щели для вентиляции, но на любой скорости там поселяются разные мушки и устраивают праздник ЛЫСОЙ ГОЛОВЫ. В мою честь. Катаются там на коньках, пируют моей кровушкой. Я потею на подъемах, руль не бросишь почесаться, мне не до шлема, - а они там веселятся.

Без очков ехать нельзя: паучки на паутинках-ниточках, как и мы, летят-путешествуют; или крупная муха сильно влепит, аж каша на линзе. Все шоссе усыпано сбитыми машинами бабочками-капустницами.

Летишь по бетону по ветру, как осенний лист. Куда? Зачем? Взгрустнется, поневоле вспомнишь тех, «кого уж нет, а те - далече...». О Кирилле, Сучкове. Иногда какая-нибудь китаянка, одиноко бредущая по обочине, соблазнит странствующего велосипедиста ядреным задом, и ты на скорости влепишь по ней всей пятерней. Она с испугу заорет, а ты уже далече, далече...

Грибная плантация

 

   На ночь остановились в прелестном лесу, в заброшенной каменоломне. Наконец-то одни, без надоевших аборигенов. По лужам лягушки вопят, душу мне радуют, совсем стемнело – жучки-светлячки со звездного неба полетели медленными метеорами. Ах, хорошо! Где же наш тунджи ( товарищ по-китайски) Вовчик Сучков? Где-то недалеко. Мы у примуса, а он, наверно, у костра сидит, поёт песни, да переговаривается по мобильному со своей Татьяной:

   - Таня, ты ж посмотри какая ночь! Я здесь как в раю!

   А она беспокоится, конечно:

   - Как же ты один, зачем уехал от ребят?

   - Ребята? Да пошли они в баню! Я, наконец, путешествую как мечтал, без грызни!

   - Володя, да ведь...

   - Танюха, давай я тебе спою!

   Жаль, нет с ним связи. А может, и хорошо. Пусть отдохнет от всех нас, он больше всех натерпелся.

 

«Где третий

 

   Вот и Мудондзян, первый и, надеюсь, последний на нашем пути многомиллионный город. Только въехали под мост – дождь хлынул. Зато рынок под мостом с дешевыми фруктами, закусочные и – не каплет. Много молодежи в белых халатах – что такое? Школа парикмахеров. Жека на стул сел – его человек 20 окружили, давай голову мыть, стричь. Бесплатно, это они учатся.

 

 

 В семейной закусочной взяли курицу, оказалась почему-то в сладком кляре (вкусно, впрочем), перец и помидоры, тушёные с яичницей, пиво 0,625 за 1,5 юаня (примерно 6 р.). Улыбчивая хозяйка суетилась рядом, пока не ущипнул: дай поесть спокойно! Деньги взять отказалась! Оказывается, они видели нас по телевизору (нас на границе снимали), спрашивают: где третий? Взял её руку в свои, и согнулся в поклоне, руку глажу – а как же? Вы – добрые люди, хорошие люди, мы тоже. Проводили всей семьёй. В полиграфическом салоне разрешили отправить материал в редакцию по Инету, тоже бесплатно, и опять: где третий (Сучков)?

   Вечер. Шоссе как дамба вьётся среди бескрайних рисовых полей-морей, палатке места нет, поехали в деревню добрых людей искать. Въехали на квадратный школьный плац, из здания вышел китаец-учитель. Посреди плаца квадратная бетонная трибуна со ступеньками, откуда начальство командует шеренгами школяров. На трибуне, для смеха, и поставили палатку. Учитель жестами: ночуйте в классе. Мы: нет, тут смешнее. Подтянулся народ из деревни, для примуса воды принесли, разглядывают нас, « Авторы» наши обсуждают.

 

На школьном дворе

 

3 июля

 

   Въехали в провинцию Дзилинь. До обеда пересекали какие-то горы, дорога уже грунтовая, но в кайф, ведь мы уже были «утомленные асфальтом», есть такой термин в велотуризме. Долго ехали вдоль водохранилища, тут и там рыбаки в шляпах сидят в камышах, красиво – как на старых гравюрах. А вот и байдарки современные, распашные.

Чей то мемориальный комплекс

 

 

 

   Остановились спросить дорогу у ресторана на берегу. Крутые китайцы на дорогих машинах, чуть пьяные, окружили, детей своих с нами фотографируют. Только я заикнулся: чифа (еда) – и они поволокли нас внутрь. Не ресторан, профилакторий какой-то. На крутящийся стол поставили блюда с местной рыбой, пиво, помидоры резаные, но не солью присыпаны, а сахаром. Вкусно, впрочем, Женя сказал: как арбузы. Спрашиваю: мани? Крутой смутился, и отошел от стола. Я у обслуги: до шао цьхянь (сколько стоит)? Она: ничего, вас угощают. А китаец подумал, что я у него еще и денег требую за то, что позволил себя угостить.

   Всё хорошо, прекрасно, только дожди зарядили, долго мы на Сахалине прособирались, угодили в самый пик сезона дождей. У Жени дождевик протекает, не хочет сегодня ехать дальше. В полуразрушенном доме поставили палатку. Тут подъезжает на велике пожилой китаец, очень возбуждённый, на нас в разбитые окна пальцем тычет. Мы смотрим из фанзы как два незаконных кукушонка: хозяин приехал? под дождь нас выселять будет? Тут толпа китайцев его карту Китая развернула. Ага, коллега! Тоже путешественник. Сейчас едет в Манчжурию. Велосипед у него старинный, типа нашего «Старт-шоссе». 70 лет ему.

 

                              

 

Его маршруты

 

Город футбольных мячей

 

Они здесь на каждом шагу. Каменные. Здоровенные и поменьше. Родина знаменитого китайского футболиста?

Ищем TV, чтобы опять по Китаю про нас картинку показали, чтобы, как говорил В. Высоцкий, «везде пускали». Китайцы посылают то в кинотеатр, то, думая, что мы хотим что-то заснять, к местным достопримечательностям. Жека: «Поехали в редакцию?» (у нас в разговорнике есть иероглифы «как проехать в редакцию?») Часа через полтора журналист вызвонил русскоговорящего китайца, тот объяснил: ни снимать, ни писать про нас никто не будет, так как экспедиция у нас неофициальная. За разрешением надо ехать в правительство провинции, а это бог знает где...

Подумали... Нам и так хорошо.

В закусочной полчаса объяснял двум молодым китайцам, тыкая пальцем в иероглиф «школа». Поехали (они тоже на велосипедах) в школу, но охранник ночевать не разрешил. Молодые наглые оказались, привязались: «Пиво давайте. Угощайте нас». За что? Прыгнули мы на наши «авторы», оторвались от китайцев. А переночевали в кустах под каким-то памятником.

 

 

 

Дождь

 

Следующий день был поганый, почти с утра. Дождь, мерзкая глина размокших дорог, да в городке нас нагло обсчитали в закусочной. У Жени третий день кашель и температура. Когда потеешь в дороге и на ветру, трудно вылечиться.

   Едем мокрые, настроение подляное, тут дорожные строители жестами: стой! стой! Что, бл-ть, такое!? Едем дальше... тоннель строится, китайцев как муравьев, нет проезда. Я здорово расстроился: вот день-то! Встал, крою всё матом. Но Женя проверил: тоннель сквозной. Показал дацзыбао, и нас пропустили. Ехали в потёмках, боясь упасть в люк или забетонироваться в свежую кладку.

 

 

 

1          2          3          4          5          6          7          На главную