1          2          3          4          5          6          7          8          9          10        11

На главную

 

 

 

 

   Лишний раз убеждаюсь, что верить приборам всё же надо. Устье, так убедительно расписанное нам снегоходчиком, представлялось мне широким зевом, с ныряющими в него гусеничными треками. Взгляд ищет место для озера, но всюду натыкается на уступы. Идём метрах в ста от берега. Низкий кряж без всяких понижений, и обязательного ольховника с камышами. Да где ж оно, устье? Следы ныряют в дремучий лес, но верный друг GPS подтверждает: да, верно, это и есть устье протоки. Подойдя ближе, видим характерные для устья зимой провалы в снегу. Остаётся заготовить лунки, и - нырок в глубь Корсаковского плато - к пристанищу.

 

Интуитивная ходка

 

Автолов

 

Выход на Добрецкое

 

 

  С трудом пробурив полуметровый лёд, отметив лунки снежными человечками, уходим по протоке на Добрецкое. Она представляет собой узкую промоину в грунте с ржавой железистой водой, где летом, по словам Володи, можно руками карасей ловить. За лесом открывается озёрное блюдце. Где-то на южном берегу, в устье ручья должны быть строения. Снег неприятно ухает под лыжами. Посредине озера находим бурую лужицу вровень с поверхностью льда. Неужели полынья? Рыбацкая лунка, прорезав двойной лёд, выпустила наверх донную воду. Всего-то полметра карасям на жизнь. В принципе, заботливые рыболовы бурят подобные лунки для воздуха. Иначе рыба может попросту задохнуться. Полгода подо льдом в маленьком мелком водоёме - это не шутка!

 

Добрецкое

 

Дом на Добрецком

 

Приехали

 

 

   Сквозь тальник в ельнике видны серые строения. Сизо-оливковые сумерки. На душе тихая радость. Ба, да здесь целый хутор! Баня белая, баня чёрная, звероферма со смотровым домиком, погреба с настилом, и центральная усадьба с мезонином. Всё ещё крепкое, но, как после боевых действий: всё брошено на полудвижении, в поспешной ретировке. Заходим в дом. Кадр из Тарковского: весёлая капель вымочила палас, но койки, стоящие по стенам - сухие. Разбросаны газеты, бутыльки, обувь. Жива ли печь? На первый взгляд - жива. По скрипучей лестнице подымаемся в мезонин. Куча влажной одежды, патроны, всякие охотничьи приспособления. За дверью - уютная маленькая спаленка "для любовных утех", пропахшая мышиным помётом. Жить можно.

 

Мы тоже так считаем

 

Вторая ночёвка

 

Грибы любим, грибок - нет

 

 

   Я занялся дровами, Володя ушёл на рыбалку. И опять  поражаюсь здоровью местного леса! В пойме ручья, конечно, имеются ольховые гнилушки, но разве это дрова? Володя наказал мне спилить живую берёзу в чащобе. Из таких получаются отличное ночное топливо. Четырёх чурок хватит до утра. Но нет: никаких чащоб! Отдельностоящие гиганты, и дремучая тайга, без единой сухой пихточки. Это значит, что вырубок здесь попросту не проводилось, и это девственный лес.

Естественная расстановка деревьев. Та самая тайга, что оберегает себя от пожаров. Накопитель влаги. Драгоценный бальзам тихонько стекает по порам в озёрные соты. Со странным чувством оглядываюсь на обезлюдевшую усадьбу.

И эти люди сделали что-то не так. Они ушли не сами...

   Совершив изрядный круг, нашёл-таки на маленькой вырубке объеденную короедами мёртвую пихту 20 см в диаметре. Как мы потом посчитали, в этих 20 см уместилось минимум 70 лет жизни дерева. Что говорить о двуохватных гигантах, отстоящих друг от друга на 20-30 метров? Может, это японцы так мудро вели лесозаготовки? Высота здешнего леса как раз такая. Выше расти не позволяет сильнейший ветер. Провозившись до глубоких сумерек с одним стволом (пришлось подгонять чурки под размер печи), наконец разжёг печку в расчёте на беспрерывную её полуторасуточную работу. Злосчастный рыболов грохочет настом. Оказывается, у него сломались крепления, а для утешения - не клюнула ни одна тощая селёдка.

Зато есть всё для отдыха: усадьба в нашем распоряжении.

   Ввиду приближающегося шторма очевидно, что периметр мы не сделаем. Остаётся только догадываться, о каких 3-х днях, достаточных для обхода, говорил Клитин, если на треть берегового пути у нас уже вторая ночёвка...

   Расслабляемся по полной: хочется вдохнуть жизнь в эту растерзанную факторию. Судя по количеству одежды и койко-мест только в усадьбе, здесь могло находиться единовременно до двух десятков человек. Большой хутор! Среди вещей в мезонине, я нашёл пару полистероловых красных футболок NIKE. Мужскую и женскую. Как трогательно! Обилие ложек и вилок с американским клеймом, много книжек, тетрадей, шариковых ручек, даже телик советского производства! Значит, здесь был генератор. Воображение рисует идиллическую картину с романтическими влюблёнными. Вот они просыпаются после восхитительной ночи любви под пенье птиц, выглядывают в окошко: там стоит Вечный Лес. Предутренняя охота совы, неутомимый большой чёрный дятел уже завтракает короедами, белки смотрят хитренько сквозь стекло: давай, гони, мол, орешки! Внизу жёлтые лилии тыквенного огорода. Пахнет смолой, укропом, и вчерашним запечённым на углях рябчиком.

В голове отдалённо шумит вечернее голубичное вино, по взгляду женщины можно понять, что ничего не изменилось в мире со времён Евы. На стропилах устроились летучие мыши. Они смешно возятся, попискивают, лапочки... А пятки уже предчувствуют мокрое днище лодки, и в груди подымается азарт от предстоящей карасиной рыбалки... Красота! Чу! Не увлекаться: эдак можно впасть в депрессию. У нас ведь здесь ЗОНА. От моего воображения ничего здесь не меняется. Вот, если подмету мышиный кал - вонять будет меньше; если попою песни - станет легче дышать. Испытываю противоречивые чувства: хочется поведать всему миру об испытываемом счастье, одновременно - затаиться мышью в норе: ведь люди корыстны, жестоки и глупы. Многое им просто нельзя видеть, но только то, с чем не жалко расстаться. С другой стороны, если б здесь мы нашли не разруху, кто бы нас сюда пустил без денег, или особой рекомендации? Само наше путешествие скоро станет невозможно. Земля уйдёт с молотка. В самый прекрасный момент вылезет из кустов кафкианский землемер с карабином, и - гуляй, Вася! Если уж мне, сахалинцу здесь экзотично, что говорить о лондонце, нью-йоркце, токийце, москвиче? Ведь в Европе не жгут костров, не запекают карасей на углях прямо здесь, у озера, где ты их, родимых, изловил. Ходить можно строго в определённых местах, с выверенным дизайнерами пейзажем, где ни одной отломанной бурей ветки, и нет ни одной белки, заготавливающей на зиму орешки, потому как на туристических подачках - сытнее как-то.

   Печка в усадьбе устроена хитро: пастью - в сенях, попкой - в гостиной, она же - спальня. Если открыть мезонин, то тёплый воздух идёт наверх. Капель прекратилась, хотя вовне - оттепель, облака того и гляди - прольются дождём, сильнейший ветер гудит в кронах. Володя, пока рыбачил, принял несколько сообщений от общих друзей. В Южном идёт дождь. Что ж, будем попивать глинтвейн у камелька, и рассказывать байки сутки напролёт. Отдохнём на славу, и двинем в обратную.

 

Лежит земля

стоят деревья

курчавится трава

орёл ерошит оперенье

горит озёрная вода

 

Стекают с кряжей росы-слюнки

увалы окропляет снег

поёт в охотничьей заимке

стена, не человек

 

Печь кормится пихтовой чуркой

подсохли пол и потолок

летят подлунные каурки

поспеть к рассвету в срок

 

В полугодовой спячке бледен

карась не закрывает глаз

в предощущении обеден

хранит златой окрас

 

На льду играются лисята

мамаша ловит мышь

ольха убога, но опрятна

сигналит поверх крыш

 

Взрезают лыжи наст скрипучий

по хрупким небесам

летим, оглядывая кручи,

покорные ветрам

 

 

1          2          3          4          5          6          7          8          9          10        11

На главную