1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

На главную

 

 

 

Медведь на Венгери

 

Речной танец

 

Грибные блинчики

 

   Фото на память, обмен адресами, рукопожатия. Химическая реакция встречи оставит свой след в душе каждого. На этот день у нас восемь ног, четыре головы, аж два GPS-а, два высших образования, одна женщина, два фотоаппарата, и несравненно более лёгкая дорога по полочкам Венгери. Слишком большая молекула человечины. Много говорим, часто шумим… Изменилась схема движения: москвичам трудно бродить. Приходится идти по стланику траверсом, забираться слишком высоко. Растянулись: финиш по последнему. Вспоминаю джентльменские манеры обращения с дамой. В результате – ни одного толкового снимка медведей, хотя вот они – внизу – рыбачат: глаза видят, объектив – нет. Вот и рассуждай после этого о преимуществах техники! И пищух не удалось заснять. Пискнула одна, и всё. Всех распугал горностай, и мы. Кому-нибудь повезёт больше. Ностальгия по Пуршу: он всегда был неожидан, норовист, опасен. Красив и страшен, он брал в плен. С ним надо было бороться, и он отступал, как дикий умный зверь, у которого тысяча уловок и лазеек: одна не сработала – другая наготове. Всюду зрители из лесного народа. Их глаза, их сигналы. Другая порода скал, другой вкус воды, другое русло. Венгери – по-женски тактична, равномерна. Выбрала себе более спокойный режим. Хотя родственные с Пуршем замашки чувствуются: мелкий, но долгий дождик поднял уровень воды сантиметров на пять. Более широкий распадок позволяет реке течь перекатисто, без ревущих порогов, но и без узких мест. Венгери похожа на Лангери, но менее водная, и конечно, более чистая. Присутствие человека здесь уже чувствуется больше: звери – пугливее, тропа – в основном – от двуногих, старые затёсы на стволах, загнутые по направлению движения ветки. Это стандартный маршрут патрулирования «Вахты». Венгери – артерия заказника, его проспект, и это чувствуется. Следующая стадия окультуривания – национальный парк, но это уже другая страница истории…

 

Ночёвка с инопланетянами

 

Оленьи ясли на Венгери

 

Лесная гостиница

 

   В этом месте «опуса» хочу заметить будущим путешественникам по этим местам: большую часть маршрута мы с Володей проделали вдвоём. Теоретически, по моему описанию, и фотографиям у иного профессионала может сложиться впечатление, что то же самое возможно проделать в одиночку. Должен предупредить, что это опасный соблазн. Уж на что В. Грышук опытный человек, и то в какой-то момент сказал сакраментальную фразу: «В одиночку я сюда – ни ногой.» Про себя могу сказать, что во время первой стоянки на хребте, я дал себе внутреннее задание «дойти до Пограничного живым». Сказал себе это, и постарался об этом забыть. Теперь, когда всё позади, думаю, что оптимальная группа на этом маршруте минимум 3 человека. 5 – максимум. Если двое, то это должны быть равные друг другу партнёры, либо, как в описываемом случае: опытный лидер, тропник, и подчинённый ему неофит со спортивной сноровкой. В группе из 3 – должен быть явный лидер, иначе её просто разорвёт от противоречий. 4 – могут содержать одного малоопытного, но упорного ходока, без малейшей претензии на принятие решения. 5 – могут включать одного «автонома», то есть человека с неожиданными решениями, блефовальщика-авантюриста. Именно такие, кстати, и делают основные открытия. Но в группе – это самые неудобные люди. Надо заранее знать, кто есть кто? В какой-то момент «автоном» отделится от «ядра», и все должны быть к этому готовы… В общем, я – за нечётность на сложных маршрутах.

  

   Вдумайтесь в следующий исторический факт: в этих местах даже аборигены, то есть нивхи и айны, тунгусы и ороки не имели постоянных поселений. Они здесь только охотились, возможно – делали себе великолепные тополиные лодки-долблёнки (при известном мастерстве, можно сплавиться к морю), но не жили. Это о чём-то говорит, думаю. О краткости здешнего лета я уже упоминал. Но зима – зиме тоже рознь. Здесь зима длится с октября по май. А снега выпадает столько, что полностью он так и не успевает стаять в горах до октября. Причём, это не ледники – для этого здесь недостаёт высоты – а снежники мощностью до 10 и более метров в толщину, занимающие дно здешних распадков. Если прибавить к этому дождливое, хмурое лето, то можно представить себе водность этого района. Теоретически, здесь должно быть болото в каждой горной пазухе. Но этого нет. И всё из-за пород. Я не геолог, но из объяснений Якубовского-младшего я понял, что здешний камень весьма жаден до воды. То есть сухость поверхности обманчива: под почти газонной травкой, покрывающей горные овраги, придающей неотразимый шарм здешнему пейзажу, повсюду коварные осыпи элювиальных пород, под которыми текут нескончаемые бурные воды. Для путешественника это означает, что беда его подстерегает до тех пор, пока он находится на восточных склонах Набильского хребта. Когда идёшь поверху, кажется, что спуститься – пара пустяков. Десятки зелёных дорожек сбегают вниз, к сухому руслу. Каждая из них соблазняет: ну же, зачем бить ноги? Каких-то 2 км напрямик вниз, и ты выходишь на дорогу, самой природой предназначенную для победного марша. Надо отдать должное потрясающей интуиции Володи, что он игнорировал эти песни сирен. Скалы, при всей своей агрессивности, дают больше шансов уцелеть. Не потому, что они прочные, о какой прочности известняка можно говорить? Но трещины здесь глубже, камни больше, корни стланика надёжней сплелись меж собой, взяв в корсет россыпь «песчинок», величиной с дом. Ничего такого нет на «зелёных гипотенузах», маскирующих подземные ручьи. Уже внизу мы видели множество оползней, из которых весело били ключи, исчезающие так же неожиданно, как и появлялись. Вывод очевиден: неизвестно, какой вес выдержит «зелёная гипотенуза», но ясно, что небольшой. Группа из пяти, скажем, человек весит 700-800 кг. Это средний вес камня, дерева, или куска грунта, съехавшего под углом 45-50 градусов с высоты 1000 м. на 500 м. вниз. Нетрудно сообразить, что ожидает «экстремалов» в средней части спуска, где до ближайшего кустика будет 50 м, а до стланиковой ветки – 80-100 м. 200 метровая элювиальная шуга похоронит под собой всю группу на глубину 10-30 метров, и никто никогда их не найдёт. Верёвок такой прочности и длины ещё никто с собой не носил, и это при том, что таких трэков здесь сотни!  Нас было здесь двое. Случись что с одним – другой вряд ли бы смог чем-то помочь. Следующая странность этих мест: зимой здесь дуют в основном западные ветры. Это значит, что на восточные, подветренные склоны, даже при отсутствии метели надувает козырьки снега, толщиной 100 и более метров. Весь этот ужас периодически сходит вниз, образуя уже описанные снежники. Только в марте здесь наступает относительная стабильность в смысле лавиноопасности. Не потому ли в этих местах, что называется, «птицы не поют», звери не живут, и только сверчкам здесь привольно, да и то – в августе? Описанного достаточно, чтоб забыть дорогу в эти места, но есть ещё интересные вещи. Например, то, что реки здесь не повторяют макрорельеф. Это отчётливо видно на снимке «весь Пурш с г. Граничная». Все реки от Лангери на юге до Конги на севере текут поперёк отрогов Набиля и Центрального хребтов. Изучая карту Сахалина, только на полуострове Шмидта я нашёл подобное. Вся остальная вода на острове – вполне логично идёт по пути наименьшего сопротивления. За объяснением этого наблюдаемого невооружённым взглядом явления – пожалуйста – к геофизикам. Но факт – фактом: Центральный хребет нарезан реками, как рулет – ножом. Не хочет вода течь на север, по основному уклону долины Лесорубов. Ей проще взломать каменный щит преградивших ей дорогу гор. Это наводит на мысли, коим место явно не в этом тексте… Однако, продолжим повествование.

  

   …Избыток народа, приборов, сил, глупая соревновательность куража, как обычно, не способствует организации. Так и не найдя второй избы, бегая наподобие кентавров в темноте с электронными определителями, мы, как незадачливые туристы, заночевали, где нас настигла тьма. Короткий путь знакомства не способствует глубине взаимопроникновения. По-соседски поужинав, расползлись по палаткам. Миссия наших временных спутников осталась для нас нераскрытой. Законы природы соблюдены, остальное – личное дело путешественников.

 

   Накапливается усталость более чем недельного марша. Задания на этом участке: осмотр браконьерской забойки прошлых лет на одном из притоков, после ночёвки на избе в среднем течении – переход на водораздел бассейнов Венгери и Малой Лангери. Необходимо отметить состояние лесовозной дороги конца 90-х, мосты, или то, что от них осталось. Широкомасштабное браконьерство готовится загодя через восстановление коммуникаций.

 

   Слава Богу, всё в порядке. То есть – присутствие человека – ноль, правда, и присутствие рыбы – стремится к той же величине. Много следов северного оленя. Пейзаж – часто тундровый: давние пожары создали прямо-таки лесопарк светлого лиственничника с серебряным ягелем. Грышук назвал это «оленьими яслями». С этим можно согласиться: здесь микроклимат тёплый, сухой; даже при отсутствии дождей, за счёт обильного почвенного увлажнения – много грибов, сочных кореньев… Есть где разбежаться, скрыться рогатым великанам, есть миграционные тропы через понижающийся к югу Набильский хребет – в долину Пороная и Тыми. Безлюдье. Естественных врагов у оленей на Сахалине нет. Медведям – хватает рыбы и растений. Таёжная охота – хлопотное занятие для сытых ленивцев. Один из них с треском сучьев ломанулся от нас в сопку. Только его и видели…

 

   Здешняя изба – сказочное виденье! Янтарный сруб среди фиолетово-серебристой северной тайги подтверждает чистоту окружающего воздуха. Володя здесь не в первый раз, но радуется, как ребёнок. Я его понимаю: в этих диких местах особенно ценишь суровый комфорт. Опять же – определяться хорошо: место открытое. Ручей с чайной водой – это отличается от талой влаги предыдущих стоянок. Просто шикарно! Ещё и альпийская горка дополняет роскошь ландшафта. Рай.

 

    Таёжные избы – это песня! У каждой из них – своя история, хочется сказать – биография. Шутка ли: даже добраться досюда – и то – сколько сил требуется! А ведь надо ещё успеть выстроить избу за короткий бесснежный сезон из подручных материалов с минимумом инструментов. Ужиная гречневой кашей с восстановленным молоком, я беседую с Володей. Он рассказывает о разных избах, которые ему, в его бурной страннической жизни пришлось посетить. Конечно, читаем дневник посещений. В скупых строках всегда сказано много. Есть над чем задуматься мне, человеку пишущему. В какой-то момент голый факт важнее слога, важнее авторства. Бесценные крупицы информации добыты потом, травмами, стрессами… Под этой крышей много кто был. Много кто отдыхал на струганных нарах, топил печь, сушил одежду. Эта изба знавала и охотников за пушниной, и учёных, и туристов-экстремалов и, как ни печально, браконьеров, конечно… Страстное место. Но как здесь тихо! Мысли в голове текут не в виде слов, а густым таёжным мёдом, с горчинкой, капля по капле заполняя логические и мистические соты улья человеческой души.

 

Лекарство и СМУ против гнуса

 

Лесная вдова

 

Грышук с грибом кораллом

 

   С грустью покидаем это место на следующий день. Издалека оглядываемся на прощание. Нас ожидает иное пространство. Скоро, уже сегодня ко второй половине дня мы покинем пределы заказника, и начнём своё трёхсуточное возвращение в общество, к людям. Радостно ли? Мне – по осеннему грустно. Да и природа намекает о близости иных ветров. Пустая река, отсутствие медведей, орлов… Сюда ещё зайдёт осенняя горбуша, кета, чёрный голец. Медведь поужинает, покушает ягодки, сочных целебных корешков, и будет отыскивать подходящее место для зимней норы. Сахалинские медведи – предпочитают такую спальню для себя. Хотя, по словам Володи, бывает, что сон валит лесного великана прямо в стланик. Так и вижу картину, от которой щемит в груди, и наворачиваются слёзы: среди смиренно согбенного октябрьского кедрача лежит бурый шерстяной ком в утробной позе неподвижно. Не видно даже пара от дыхания: это почти анабиоз. Падает снег, и не тает. У людей это означало бы смерть. Вскоре перед нами будет только ровный плотный слой Набильского наста. Пять-шесть метров «самой чистой в мире воды» в виде причудливых кристаллов закроют пятицентнеровую тушу от света и пятидесятиградусной стужи на семь месяцев. Сверху будут бегать соболи, горностаи, лисы, енотовидные собаки, зайцы, мыши… Вспархивать совы… Но самый частый гость здесь, конечно – снег. Позёмка, или тихое парение хлопьев. Знаменитое Белое Безмолвие, воспетое поэтами Севера. А под этим всем – Спящий Царь. Изваяние, холодное, как мертвец, в ожидании своего майского воскрешения.

 

 

 

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

На главную