ЖЁЛТЫЕ КАСКИ

 

   Только на 9-й день мы вышли к людям. Узенькую сталинку широкой лавиной пересёк нефтепровод компании Шелл. Там были люди, строители в жёлтых касках. Обрадованный Валера устремился к ним по липкой трясине свежезакопанной трубы, и... таёжник увяз в цивилизации. Неопасно, но очень смешно, я снимал на видео, как один из строителей помогает босоногому Валере тянуть – как бабка за дедку репку – увязшие болотники. Чпок! – вытянули, сами чуть в грязь не упали.

   - Как же так, Валера... Мы должны были гордо выйти из лесу, как бывалые люди, а ты...

   - Всё естественное прошёл, в искусственном увяз! – горячо оправдывался штурман.

 

Фото 15

Таежник в "сифилизации"

 

   Напились чаю в их бытовке, и снова нырнули в тоннель старой дороги. Ненадолго. К вечеру вышли на трассу Погиби-Даги, она идет вдоль старого нефтепровода.

   Приглядели для ночлега какую-то развалину, глядь – дом одинокий стоит, двор богатый, огороды, парники большие. Здесь живёт потомственный обходчик трубопровода Салимзянов Валерий с семьёй, а развалины – его отец-обходчик жил.

   Чем дальше от цивилизации стоит жилье – тем более его хозяин считает своей обязанностью приютить путников. Нам отвели гостевую комнату, вечером баня, утром впервые в жизни попробовали главную рыбу северо-западного Сахалина: калугу. Оставили Валере телефоны и адреса, ему в Южном карабин регистрировать.

 

Фото 16

В гостях у Салимзяновых

 

   Побрели по пыльной, неинтересной дроге, до моря всего ничего остаётся. Предложил товарищу хоть раз переночевать в палатке. Стыдно как-то... Готовились полгода, побаивались неизвестности, а тут такой тур-курорт! У белых в Гражданскую Ледяной поход был, а у нас Избяной...

   Ночь в палатке у реки Погиби, последний костёр... до небес!

 

Фото 17

 

   Комары. Мы к ним готовились, поэтому я бы не назвал это бедствием и адом земным. Запасливый Валера набрал на 600 рублей репеллента (6 флаконов), я обошелся тремя, больше уповая на сетку накомарника. Появляются новые привычки, я научился сосать фильтр сигареты сквозь накомарник. На перекусе высунешь быстро из-под сетки рыло, как акула – хап сыра кусок, колбасы! А жевать и чаем запивать – уже за сеткой. Удобно, кстати: чаинки на сетке остаются.

 

РУССКИЙ ПОЯС

 

   Валера впервые на севере Сахалина, я же давно полюбил его. С 1981 года, когда на «самом медленном поезде в мире» впервые проехал от Ноглик до Горячих Ключей вдоль морских заливов («шхер благополучия», как назвал их Г.И. Невельской). Всё смотрел из поезда, из Пушкина шептал (только одно его слово другим заменил): «Унылые края, очей очарованье...».

   Было с чем сравнить, всё детство родители возили нас с Сахалина отдыхать к тёте на Южный берег Крыма. Погода там – вечный праздник. А где ветер за 30м/сек., от которого так приятно спрятаться в уютном тепле дома? А дождь? Уже с утра разверзались синие южные небеса без единой тучки и наводили тоску.

   Кто-то задал тему на форуме Сахома: любите ли вы дождь? Неожиданно нашлось немало любителей дождя, в основном анонимных. Стесняются люди, что ли? Да ведь и я долго скрывал свою «ущербность», думал, что о Петербурге Розенбаума строчка: «А мне нужна твоя сырость...» - его и мой квасной погодапатриотизм.

   Как радуемся мы солнцу, вырвавшемуся из плена тумана и туч! Это праздник, а разве праздник может быть вечным? На юге же каждодневная роскошь хорошей погоды словно стандартная красота опостылевшей женщины, её 90 ´ 60 ´ 90. Зато как удобно на «плохую» сахалинскую погоду списывать свою личную неустроенность! Это – сплошь и рядом. «Моя южная каторга» - слова Чехова, вынужденного из-за болезни жить в Ялте.

   Вспоминается давняя история двух хетагуровок-переселенок, молоденьких девушек, ехавших по Транссибу жить на Дальний Восток. Тревожно им было, и они решили: пока за окном мелькают берёзы, родина не кончается. А берёзки всё не кончались, они ехали и радовались. А над ними посмеялись: глупые! берёза – дерево-космополит, растёт по всему миру. Но правы были малообразованные, но душой знающие девушки: берёза – дерево русского пояса.

   Русский пояс проходит полосой к северу от пальм, лиан, бамбука и прочих южных прелестей – до начала лесотундры. Юг Канады, север Южной Америки, это все «русский» пояс. Всё, что северней и южней – генетически не наше. Занятно, что исторически, территориально неправые японцы – правы климатически: «северные территории» (Южные Курилы), да и юг Сахалина не входят в русский пояс. (Впрочем, в японский тоже, начиная с Хоккайдо).

   Конечно, «где родился, там и пригодился», и даже «где хорошо, там и родина». И всё-таки с возрастом, когда успокаивается маятник страстей, который гоняет нас по свету – тогда человек сильней чувствует свои корни, место, где ему нужно жить.

   Так зачем нам юг? Юг – это «мечта идиота» О. Бендера о Рио-де-Жанейро, мечтать бесплодно полезно, такая мечта помогает тянуть лямку жизни. На самом деле Рио, юг хорош для перемены обстановки, короткого отдыха, не более. Русский в джунглях, негр в Москве, папуас на льдине – абсурд одного порядка.

 

«А МЫ ЗА ВЕНИКАМИ»

 

   Утром навстречу нам «ЗИЛ» древний, из кино «Поднятая целина». Первая машина за весь поход - конечно, он остановился. В кузове, как оказалось, уместилось всё население посёлка Погиби, человек 15. Мужики, женщины, все поддатенькие, приветствуют нас, с матерочками, ласково так. Ну, мы им тоже вежливо матом отвечаем, тут так принято, видно. Открылась – скрип-скрип – дверь кабины, из-за шофера чел нам улыбается. Это был начальник метеостанции и неофициальный мэр посёлка Владимир Якушев.

   - Эт вы откеда? и куда?

   Мы ответили.

   Ясненько... – вполне равнодушно протянул он. – А мы за вениками.

   - ?

   - Да козы у нас.

   Тёплая компания укатила, а мы продолжили наш победный марш к морю. В посёлок нас подвезли на «Козле», поселили в пустом бараке, пообещав к вечеру переправить на материк.

   Погуляли по посёлку. Чёрная от торфа река впадает в взбаламученные воды мелкого пролива Невельского. За проливом – рукой подать –  белые многоэтажки Лазарева, материка горы высокие. А здесь все плоско, домишки невзрачные, и песок, песок кругом... Ветер. Потупя головы, нас стесняясь, от дома к дому прошли три девочки. По медвежьим следам прошли, между прочим.

 

ПРИЕЗД АКСЁНЕНКО.   РАССКАЗ NN

 

   Он приехал из Охи и сразу уезжал обратно. Его рассказ про этот незабываемый погибинцами приезд министра ж. Аксёненко.

   «Смотрю – вертолёт за башней садится. Я – туда, думал, наши работяги прилетели, лучше б не ездил. Спецназ морской : руки вверх! Обшмонали, металлодетектором проверили. Мотоцикл мой отогнали, руль веревкой перевязали, смех, да и только.

   Из вертолета Аксёненко и вся свита, ковры постелили, вино-пиво, чего хочешь, закуски навалом. Карту расстелили сталинскую, жёлтого пергамента, подписи на ней штук 15 красными чернилами, гриф «Совершенно секретно». Аксёненко пальцем чертит: « Вот тут тоннель делать будем, метрах в восьмистах от старого, там грунт уже нарушен. Кроме ж., машины ходить будут, в два ряда».

   Из разговоров я узнал, что с сахалинского берега тоннель был вырыт километра на четыре в море. Потом грунт обвалился, людей залило, все погибли. А вход в него был у водонапорной башни, вертикальный. Вагонетки туда с грунтом подходили, их лебёдками вытаскивали. Тут я вспомнил: действительно, был у башни в тайге песка белого круг, я и не знал, что там вход. Только сейчас там ольха расти стала, а так долго место голое было.

   Японцы с Аксёненко прилетели, мост предлагали с алмазными ледорезами, но он сказал, что тоннель строить будем. « У нас не зальет. Цемент есть, ракетные шахты строим, в тридцать секунд застывает».

   Вышли они к морю, погода хорошая, горбуша стеной стоит, калуга прыгает. На видео снимают. Повеселел я тогда, я ж с сорок шестого здесь. Думал, новая жизнь начнется, а вон как получилось... Деловой был министр, загубили человека, умер он...».

 

   Разумеется, мы сразу поспешили к старой башне. Высокая, железная, для Погиби прямо Эйфелева. По азимуту 240° в сторону моря, примерно в ста метрах от осевой линии башни – жёлтое пятно ольхи в зелёной тайге.

 

Фото 18

 

 

Фото 19

 

Здесь был вход в тоннель

 

НА МАТЕРИК!

 

От Лазарева зигзагом по фарватеру замысловатому к Сахалину подошел маленький «Селигер».

 

Фото 20

"Селигер" подходит

 

На нем и «сбежали» на материк мы, современные бродяги Сахалина. На палубе, на ветру под брызгами торжественно спели знаменитую песню.

 

Глухой, неведомой тайгою,

Сибирской дальней стороной

Бежал бродяга с Сахалина

Звериной узкою тропой.

 

Шумит, бушует непогода,

Далек, далек бродяги путь.

Укрой, тайга его глухая,

Бродяга хочет отдохнуть.

 

Там, далеко за темным бором,

Оставил родину свою,

Оставил мать свою родную,

Детей, любимую жену.

 

«Умру, в чужой земле зароют,

Заплачет маменька моя.

Жена найдет себе другого,

А мать сыночка – никогда».

 

   Старинная, она знала комичные запреты в современной истории. Еще перед походом, тыкаясь в Интернете, нашел материал тверского краеведа про незабвенного Павла Артемовича Леонова, первого секретаря Сахалинского обкома партии: «Приехал он на тверскую землю после 16-летнего «царения» на Сахалине, начал править привычной ему жёсткой рукой. Стиль руководства задел местную элиту, образовалась скрытая фронда. Тогда он перво-наперво запретил подозрительно участившиеся в области публичные исполнения «Бежал бродяга с Сахалина»».

 

ФИНИШ

 

Вот и Лазарев. Бесплатно, за 40 минут зигзагом фарватера доплыли, моторки напрямую в три раза быстрее долетают. Переночевали в бытовке у причала, потом с утра до вечера на вахтовке по жаркой материковой тайге, запомнилась торжественная красота залива Де-Кастри.

   Вот и великий Амур, купаемся и ночуем в палатке у дебаркадера, с утра на «Метеоре» (давно мечтал!) летим мимо старинных деревенек и загадочных островов – в Комсомольск-на-Амуре.

 

Фото 21

"Метеор" на Амуре

 

Поезд, паром Ванино – Холмск, и маршрутка в Южный замыкает круг наших приключений.

 

Владимир Грышук

 

 

Часть 1           Часть 2           Часть 3

Карты маршрута по Сахалину:       1          2          3

На главную