БОЛЕЮ

 

Уже какая-то дурная традиция: в большом путешествии начинает болеть желудок, гастрит. Пять лет назад в Гималаях так было. Это от перемены режима питания, у москвичей он другой. Дежурные с утра грибы, ещё что жарят, суп заправляют, я же привык к утренней «овсянка, сэр!». В Бурятии организм ещё крепился, а как в Монголию въехали... была ведь изжога! предупреждала: с питаньем что-то не так. А я - счастливый был, не замечал. Больной желудок тянет силы, я ослабел и еле тащился за ними на перевалы. А есть – надо, дорога вдоль озера для сильных. Но подводит и дополнительное питание: кисловатый сыр, парное, слишком жирное молоко.

Под недружелюбным каменистым перевалом отстанешь от них, пешком тянешь велик вверх, тянет вниз боль в желудке, красота вокруг, а в голове одни маты: «Бл-ть, бл-ть!.. О, бл-ть, сука, сдохну здесь! так тебе и надо, дураку». Старый больной матрос. И тут вверху звук трубы Андрея, всегда в миноре (я тоже в миноре!). Сразу легче, я знаю: труба на перевале грустит по отставшим. «Я счас, я скоро, я сильно не задержу...».

В посёлок Хайгал въехал на час позже всех. В сопровождении двух конных монголов две сисястые иностранки на лошадях пялятся сверху на хмурого, злого даже гастрит-велосепа Грышука. Он быстро-быстро крутит педали тощими ножками – в аптеку стремиться, к гасталу, к мизиму, не до сисек ему.

Позже купил овса, стал запаривать кипятком и пить за 15 минут до еды – и на 11-й день боли стали стихать.

 

Одно и двухэтажные хижины из брёвен, разноцветные вывески, навоз конский по улицам, столбы-коновязи... Хайгал стоит как декорация. Словно на сезон выстроен для съёмок фильма о Диком Западе. Здесь мы попрощались с Хубсугулом. Было грустно, мы привыкли к его аскетичной красоте, безлюдью, нежной чистоте берегов и воды. Если Бог продлит мой путь и я окунусь в мутные воды Ганга – я вспомню тебя, Хубсугул.

11 августа попрощались и с Вольдемаром, он возвращается в Россию через Кяхту. Пообещали сенсею, что будем регулярно заниматься крийа-йогой и довезём её до родины, Индии.

 

После озера лес почти кончился, степь голая. Где ночь застанет – там и бивак. Опять классика, «Степь» вспомнил Чехова. Какие ночи! Словно в стереоочки на Млечный смотришь – такой он объёмный, эти огромные клубы гигантского «костра». А утром над холмами висели одинокие облака-медузы, из них спускались щупальца дождей, до земли не долетали, таяли в воздухе.

На костёр щепки по степи собираем, было раз, от телеграфного столба ножичком настрогали. Костёр вперемежку с кизяком, здесь он удивительно хорошо горит, не то, что в Тибете, где только с принудительным наддувом. Кислорода-то на 1тысячи метров поболя, чем там, на трёх-четырёх.

Махно всё прикидывал: рек нет, а юрты стоят. Где воду берут? Оказалось, по сухим руслам ключи бьют. Раз пришлось ночевать без воды, решили, что у каждого будет Н.З., полторашка.

 

Дорог здесь... Как у нас на Севере в тундре, раз насчитал 15 параллельных, шофера быстро новую колею делают, если старая не нравится.

Вчера стемнело, и Наташа на вело столкнулась с летучей мышью. А сегодня мне в плечо ударилась.

Иногда «экологическая» дрянь-дорога превращается в две чудные гоночные колеи. Очень приятно лететь с перевала... и километр, и два, и три... без остановки. Спортивная такая езда, слалом крутишь, петли. Упал? Отжался. Лучше, чем по асфальту, азартней, ведь надо следить, чтобы не вылететь на камни или песок. Асфальт – юноша красивый, но эмоционально тупой. Грунтовка – девушка с характером, с ней не соскучишься.

Отболел, и теперь всё чаще ближе к вечеру в меня входит СИЛА. Хочется жать, жать на педали, и я кричу, обгоняя:

- Меня прёт! Меня прёт! А-а-а!.. держите меня семеро, дайте дорогу...

 

О ПОПУТЧИКАХ

 

Мне повезло. Дети провинции, уже давно живут в Москве, но ни на ком не было фальшивого блеска «москвизма», которого я совершенно не выношу.

 

МАХНО. В правильно путешествующих коллективах лидер не назначается, не выбирается. Не армия это и не профсоюз, возраст, опыт, прежние заслуги – не в счёт. Самые неожиданные проблемы возникают в самостоятельном путешествии, и только логика человека с наиболее правильным их решением даёт команде естественного лидера. Вот и дала: Махно. Уже в непростых условиях Мунку-Сардык почувствовал, что у нас их два: он и Харлей. Лидер в общих вопросах, Харлей как бы делегировал часть полномочий ему, «узкому специалисту»:

1. Лучше всех мог выбрать место ночёвки. Что б и вода, и дрова, и фэнь-шуй – уют-красота. Разжечь в дождь костёр, правильно уложить в него дрова, наладить конструкцию для котелков... у меня лет на 20 стажа больше (но не уменья!), сразу понял: это от природы дар, не только опыт.

2. Оценка местности на глаз, штурманская работа с картами. На сложных участках чаще шли по его нитке маршрута.

3. Ремонт вело тоже был в основном за ним.

 

НАТАША. Самая эмоциональная из всех. По-женски разговорчивая, ещё в Бурятии вдруг замолчала, общалась с нами жестами, заговорила через неделю на Хубсугуле. Контрастная такая, то оживлена, то усядется на берегу, подолгу смотрит в даль, в озеро.

Кто-то пишет дневник, кто фотографирует, она одна рисует. В жанре наива, лубка. Может и по другому, но говорит, что в эти детские рисунки вмещаются все её эмоции, поэтому и так довольно. Договорились, что часть из них я опубликую на sakhtravels.narod.ru.

«Это пипец!» - говорит NN, мы смотрим, как она едет. У неё необычная посадка на велосипеде, из всех нас, кентавров, она больше всех кентавр, верх – одно, низ – совсем другое. Она любит повышенные передачи, и частое мельканье ног напоминает о машинке Зингера. «Пипе-е-е-ец...» - тянет NN, провожая процесс взглядом. Выше пояса – это строгий начальник: руки на слишком высоком руле как на трибуне, властно вздёрнут подбородок, бесстрастное лицо в чёрных очках...

Думает пересесть с вело на мотоцикл. В ней есть, угадывается харизма мотоледи.

 

АНЯ. Меланхолична, эмоции внутри. Перестал болеть мой желудок, по эстафете заболел её. Сильно не жалуется. У меня при приступах сразу силы наполовину падали, отставал. Она как ехала, так и едет.

У неё КПК с картами, впервые увидел девушку, которая прокладывает курс группе (на пару с Махно). Обычно девушкам это абсолютно чуждо и неинтересно, в этом они всегда – ведомые.

Лучше всех знает английский, лучше всех работает на компе. И – без претензий, без шовинизма эмансипации, обычная русская девушка. Я знаком с таким типом женщин, их достаточно много. В нашей стране, где у власти и денег амбициозные мужчины с часто дутым авторитетом... они представляют не только прекрасную, но и лучшую часть общества.

Увы, больше всего на свете Анечка любит... булочки! не долго нам любоваться её стройной фигурой. Других недостатков не обнаружено.

 

ХАРЛЕЙ. Добрый человек.

 

АНДРЕЙ. «Всегда знал, что мне нужно от жизни только две вещи: 1 - играть музыку, 2 - путешествовать». Что он и делает, одновременно. Всем хватает, один он не наедается. «И куда лезет?». А – видно, куда: во всём – разговоре, в жестах, в повороте глазных яблок он самый быстрый, стремительный. По вечерам на костре на водяной бане траву для чая сушит, быстро, вершки туда, корешки сюда, бац! бац!.. «Чай готов, дегустируем, господа!».

Всегда готов придти на помощь, у поверженного на камни Вальдемара не ходил – бегал, к отставшему аварийному Махно (корд протектора отслоился) первым от костра в темноту ушёл. Верный такой, Шура Балаганов из «12 стульев» (без его тупости):

- А Козлевичу?

- Какому Козлевичу? Знать не желаю никакого Козлевича!

- Да я тебе!.. За Козлевича!

Товарищ, в чистом виде.

 

РОЛЬ ЖЕНЩИНЫ В МУЖСКИХ ПУТЕШЕСТВИЯХ

 

Ну, да, в мужских. Мало женских команд. Чаще – они с нами. Парочка правильных женщин в мужском коллективе как уголь активированный, чистит и обеззараживает. В мифе Медуза Горгона превращала мужчин в свиней, в путешествиях женщины помогают мужчинам не впасть в свинство, не опуститься.

Есть и минусы. На то оно и дикое путешествие, привыкаешь за долгие годы быть «диким», в частности – голым. Поэтому меня очень обрадовало, когда ещё в Иркутске на безлюдном пляже Харлей первый догола разделся, косой, и прочим, что у каждого мужчины есть, потряс – и в Ангару нырнул. Девочки чуть в сторону отошли – и тоже в неглиже. Слава богу, подумал я, одной проблемой меньше. Нудизм – хорошее дело. Ведь нам потом приходилось выбегать из палаток под дождь (не мочи одежду!) – а баня походная? а Хубсугула вода девственная, в которой только голым купаться? Я не за пляжный, не за декларативный нудизм, я к нему параллельно, а вот за походный – да.

 

МУРЕН

 

В то утро мы мигом пронеслись вниз 10 км. Огромная долина у наших ног, в ней город Мурен крышами блестит, речитатив муэдзина (?) доносится по громкоговорителям, сегодня воскресенье.

Андрей с Харлеем ехали впереди, через час мы догнали их у бревенчатой избы магазина. Андрей пустил по кругу сгущёнку и пряники с газировкой, Харлей рассказал, как местная голытьба пыталась раскрутить их на выпивку. Выходят из магазина, а тех пятеро. Не дают к великам подойти! Жестами на бутылку требуют. Харлей в ответ тоже жест международный – а не пошли бы вы! – средний палец показал. Те рады, типа – согласны! нам одной бутылки хватит! Совсем тёмные монгольские бичи попались, среднему пальцу обрадовались. Ничего они им не купили, те побазланили немного и куда-то свалили.

Решили устроить праздник живота, на предмет оценки национальной кухни. Заказали в ресторане два сорта супа (4 порции), 3 сорта вторых (5 порций), салатов разных, рис, хлеб, пиво. Порции оказались большими, думали – не съедим, гора еды за 750 р.(30 тысяч тугриков). Всё очень вкусно, вот только салаты... сразу видно, что в Монголии культ мяса: на большом блюде посередине немного зелени, огурец-помидор, а по кругу тарелки - штабель резаной колбасы! Как многолетний любитель ухи из свежей рыбы – сразу почувствовал, что крепчайший бульон из парной баранины – другой, он возбуждает. После такого супа в сон не клонит, а – на коня! шашкой махать! Или на женщину.

- Сколько это стоило бы в Москве? – поинтересовался.

Народ рассмеялся:

- 30 тысяч и стоило бы! Рублей, конечно.

- Значит, по ценам монгольский ресторан к московскому как 1 к 40?

- Да, так выходит.

На десерт Андрей сходил за мороженым в соседний маркет, там судьба одарила его встречей с монгольскими братками.

- Ты блатной? – озадачил его вопросом один из них.

- Не-ет... Нет, не блатной.

- А я – браток показал Андрею маленькую щелочку между большим и указательным пальцем, - а я немно-о-о-ожечко блатной. Девочки нужны?

- Нет, не актуально.

Тут за окнами рокот моторов, к нашим велосипедам трое швартуются на грозных вседорожных мотоциклах. В пыли и грязи скафандры костюмов, сразу видно – издали и далёко. Это крутые польские парни, их маршрут: Польша-Кавказ-Ср. Азия-Монголия-Россия (по БАМу в Магадан, потом Чукотка). Нехотя поели надоевшую уже им баранину, выпили по бутылочке пива «Боргео» и в путь. Ну, их-то ветерок обдувает, а на вело в такое пекло, жара под 40... Сидели в ресторане до вечера, пили чай местный, делали вылазки в интернет-салон, в банк, по магазинам за харчами.

Косяк постоянно машется встречным-поперечным: «Мы в Китай, Тибет!». Улыбнётся, довольный произведённым эффектом: «Потом в Индию, Бирму, Малайзию...». А как кто-нибудь ответит: «Я там был» - улыбка сползает, ему неприятно.

 

Наконец, река Селенга. Заночевали. Утром, пока они спали, на кузнечиков наловил плотвы мелкой, таймешёнок попался. Махно с Андреем к вечеру на острове баню сделали. Не гурий, как я привык, а из камней камин выстроили, долго его топили, накрыли тентом от палатки. Веники сборные: лоза с рогозом, лоза с коноплёй

 

СИМ!

 

Эти 10 секунд... Уж полгода прошло, а как вчера было.

.Объезжаем стороной посёлочек Их-Ула. Главные специалисты по ориентированию Аня и Махно решают переехать на соседнюю колею, и мы едем прямо по степи. Через мгновение на моё переднее колесо начинают плотно лепиться какие-то белые коробочки. Все останавливаются, лихорадочно отцепляют от резины квадратные колючки... П-ш-ш-ш-ш... что это??? Это из колёс выходит наружу любимый сжатый воздух. Как же так... не верю!!! – но КАЖДАЯ колючка оставляет в камере несколько дырок.

Говорят, когда охотник всаживает в зверя пули, тот хватает себя за эти места зубами. Все в шоке, бездумно вытаскиваем, вытаскиваем колючки... а что толку? Первым опомнился Харлей (у него был такой опыт в Гоби), на остатках воздуха поехал к Селенге ставить аварийный лагерь. Я следом пешком, уже по темноте подошел Махно, рассказал, как к нему подошел монгол, увидел колючки и воскликнул: «Сим!».

Скоро все в округе знали про нашу беду, помощь предлагают, молоко бесплатно, в юрту ночевать... 10 секунд езды обернулись полутора сутками беспрерывного ремонта камер. Даже на горных с их грубыми протекторами было не меньше 15-20 проколов, у меня на обоих колёсах...56!

Теперь, если без дороги по степи едем – по сторонам не любуемся, только под переднее колесо смотрим, все сима ужасно боимся.

 

Иностранцев встречаем в основном на машинах, путешествуют они с монголами-проводниками. Только раз догнал нас одинокий голландец на велосипеде, 56 лет мужичку. Уже 4 года работает в Китае, в каком-то провинциальном городе-миллионнике. Аня перевела его жалобу: «Я умираю в этом огромном китайском городе!» - вот и поехал кататься.

Уже пару раз встречались с вездесущими японскими туристами. Вот и в этой долине один-одинёшенек дом-таверна, рядом уазик-таблетка с шестью японцами обоего пола. Сразу всем интересно, расспросы: «Япона мать, куда?». «Рускэ Иван, откуда?». «Май хоум Карафуто, Тойохара!». Сразу всем приятно. Ведь кто мы здесь? вдали от наших островов, в степях монгольских? Мы – земляки!

 

В этих харчевнях-гостиницах сутки стоят 4 т. тугриков (100 рублей), 1 час отдыха – 500 тугриков. Дежурные блюда что-то вроде щей из вездесущей баранины и капусты, на второе мелкорубленая картошка с лапшой и мясом, рублей по 30 каждое блюдо, всё свежее и потому очень вкусное. Всё же посчитали, пришли к выводу, что если готовить самим из продуктов с магазина, то получается в 4 раза дешевле. Поэтому старались не выходить из нормы – питаться в харчевнях не больше одного раза в сутки, на 1т. тугриков на человека.

Гонишь на спуске, всё внимание на колею, боковым зрением – что-то белое торчит в короткой, объеденной скотиной траве... да это же шампиньон, один в поле воин. Или грибы-дождевики, или навозники... поджарим с луком-картошкой – вот и еда. А суп – рис или лапша, сыру сухого добавишь, предварительно накрошив его пассатижами. А вот ещё подножный корм: макушки конопли обжариваются на костре в сковородке. С маслом и сахаром. Вкусно, вроде козинаков получается.

В очередной юрте опять что-то непонятное купим. То ли масло, то ли сливки с пенками... А вот беловатый напиток, в нём явно есть градусы, кумыс, что ль? Женщина твердит: «Арака! Арака!». Вроде из этой браги гонят архи, молочную водку со своеобразным запахом. Кстати, явно дурной, палёной водки в магазинах нет. Что сказать? – дикие-с люди-с. Им бы парочку наших депутатов, представителей от водочной мафии – и всё было б гораздо цивилизованней.

 

Контраст, как в Тибете: посёлки захудалые, а сотовая связь везде есть. Только оператора настраивать вручную надо. В бревенчатых банках-избах «банкиры» недоверчиво разглядывают всё, что мельче стодолларовой купюры. $50 ,$20, $10 – не деньги! отказываются менять на тугры! Спасибо американцу, Дэвиду-ихтиологу, поменял на тугрики мою бумагу $50. На радостях позы заказали, а я ещё и накумысился, москвичи не стали, кайф от него непонятный, не как от браги.

 

ДОЛИНА КУРГАНОВ

 

20 августа. Пора ночевать, и миновав перевальчик, едем к ручью, он течёт-прячется под холмом в хилом лесу. Проезжаем камни. «Это курган!» - говорит Харлей. Курган? никогда б не подумал, такой плоский. Утром пошел в степь к нему, пригляделся: он окружен правильным кругом из камней, от старости они вошли в почву степи заподлицо, вмурованы, отшлифованы копытами. Дальше – ещё курган, обрамлён уже не кругом, а квадратом. В радиусе 200 метров 4 россыпи курганных камней, дальше в степи ещё что-то грудится...

Прямо таки Долина Царей в Египте. Это захоронения знатных гуннов, может, скифов. Каждый воин клал от себя камень на могилу, в любом случае им по несколько тысяч лет.

Странно так... Вон москвичей палатки, ещё спят, вот я как в пустыне Наска один среди кругов и квадратов, вот на всю эту долину юрта одинокая, мальчик из неё выбежал весело-беззаботно...Наверно, он уже спрашивал у деда: везде степь да холмы, а тут камни, почему? «Дорогой мой внук Берчу, я был таким же, как ты, а камни... Они всегда здесь лежали». Мальчик вырастет, узнает про камни, когда-нибудь встанет там, где я стоял – и как меня, с темени до пяток его пронзит стрела Времени

 

РАЗВОД В СТЕПИ

 

Как в браке после любви идёт привычка, так после потока счастья в Бурятии предполагались ровные товарищеские отношения. Но я так и не стал членом команды Харлея, чувствовался холодок в отношениях. Непросто быть товарищем тем, кто моложе тебя на 20-30 лет.

Сыграло роль, что я был в Тибете, а они нет. Тибет, Гималаи – высокое, святое место не только для верующих, но и для любого путешественника. Если в команде никто там не был и все поднимаются туда впервые, получается что-то вроде первопрохождения. А если рядом Грышук (пусть сам Рерих!) – любой, кто там был – человек уже чувствует свою вторичность, нет свежести непознанного. Знали они это? Думаю, нет, а то бы не пригласили меня. Я знал, и с самого начала решил помалкивать, да где там! – поневоле проболтаешься: а там будет это, а там – то... А им это не надо, они по телевизору и в книгах читали, книжки, слава богу, дома остались, а тут рядом «книга говорящая» едет – на фиг она нужна??!

Вот и проскальзывал холодок, всё чаще с вечера ложился спать с мыслью: «Отколоться? Одному в Индию ехать? Спи, утро вечера мудренее». Утром опять: «Свалить, что ли?».

Поразмыслив, я понял, что сказать мне, что я им в тягость они, как порядочные люди, не могут. Это означало оставить меня одного в этих малолюдных краях. Следовательно, я должен спровоцировать ситуацию. Дождавшись велик Харлея, поехал рядом по колее, спросил: довольны ли они моим участием? если нет, поеду дальше один. Он ответил, что они недавно обсуждали эту тему, и все не против ехать со мной дальше. «Значит, показалось» - подумал с облегчением. Помолчав, он добавил, что они ценят то, что я не давлю на них своим опытом, не вмешиваюсь в их коллективные решения – и этим поставил меня в тупик: я-то как раз стремился участвовать во всём: где будем ночевать? ехать за молоком к юрте или ещё рано и т.д. Только через часок, попотев после двух перевальчиков (здравые мысли при физической работе быстрее голову осеняют), я въехал: это же Карнеги! Пастух отмороженных музыкантов-неформалов, при отсутствии обычных рычагов управления (власть и деньги) - он привык прибегать к этому неформальному, окольному языку. Сейчас он сказал мне (прямой перевод на русский): не лезь!

Поражение в правах, так это называется. Это был звоночек, и всё же я удивился, когда через пару дней, на Селенге, Андрей пристроился рядом. Чувствовалось, ему было неприятно это говорить:

- У меня к тебе серьёзный разговор. Народ решил, что дальше ты должен ехать один. Здесь расстанемся или до Улан-Батора – решай сам.

«Вот и сработала моя провокация», - подумал я. «Перерешили они».

Подумав, сказал, что буду с ними до У.Б., до получения виз в Китай, там и расстанемся.

Развод в степи внёс некое напряжение меж нами. Как то на привале, выпив больше всех водки, я расчувствовался и сказал, что, не смотря ни на что, очень им благодарен. «Я путешествую! Если б не вы – где был бы сейчас? Посыпал голову пеплом на острове в тоске». Утром напряжения уже не чувствовалось.

Неприятно, когда тебя отторгает коллектив. Но я их понимаю. Понять, значит – простить. Обиды нет, на их месте сам бы так сделал.

 

ЛЕЖИМ У ЮНИ

 

Тучи грозные холмы оседлали, дождь холодный. Заночевали за посёлком Юни на склоне холма. Вечером охотник конный подъехал, через седло сурок перекинут, размером с большую кошку. Сказал, что и завтра погода дрянь будет.

Дождь лил, изредка переставая, полтора суток. А ветер! Подкидывал дождь вверх по склону, в щель под тент палатки, мочил вещи. Заякорил, обмотал всю палатку верёвками, как муху паук, и – не улетела палатка, дуга-дюраль – не сломалась.

Погано ночь, день и снова ночь так лежать, хмурый, смотрю сквозь щель, как на той стороне долины с холма Н.П. срывается тяжёлая чёрная птица, патрульный орёл уходит в полёт, через 20 минут он замкнёт круг – пролетит уже вдоль нашего склона на уровне палатки, что-то выглядывая, не обращая внимания на обосравшуюся перед смертью палую лошадь. Приземлится, горбы сложенных крыльев как бурка на Чапае, начнёт прыгать на подругу: «Я, бля, в такую собачью погоду летаю, семью кормлю, а ты, курва...».

Тоска, бля...

 

ПРОМЕЖУТОЧНЫЙ ФИНИШ

 

Пока я под Юни вяло заполнял дневник, в других палатках считали, думали и, наконец, решили: пора нанимать машину. А то не успеем до конца визы.

25 августа в Булгане я без проблем нашел микроавтобус, за 380 км до Улан-Батора водитель запросил недорого, $120, то есть по $20 с человека. Тем временем Аня с Харлем нашарили в Гугле самое дешевое жильё в Улан-Баторе, $4 сутки/человек. Позвонили, хозяйка на чистом русском долго извинялась: «Не $4, а д6, всё подорожало в столице, бензин особенно...». Ну, $6 тоже нормально.

Водила чуть по-русски говорит, у него бизнес, два магазинчика с китайскими товарами. Раньше был полицейским (зарплата $100 в месяц), выгнали: «я ГАИ бил».

По пути заехали, заночевали у монастыря Амарбаяс Галант, 1727 года постройки. Внутри галки, сороки, и – эхо, пустота, заброшенность. Вечность.

Уже неподалёку от У-Б. впервые увидел коноплю дикую площадями, полями, воинство макух победно-бескрайнее.

 

ГОРОД-ЮРТА

 

Разве центр Улан-Батора имеет вид цивильного города. А так – частные дома с подворьями, где обязательно стоит юрта - прямая улика короткой генетической памяти кочевника.

Ждали Харлея у многоэтажки гостиницы, он вышел печальный, сказал:

- Мест нет – и, мерзавец, выдержав паузу, добавил с улыбкой – Но нам дали адрес, где нам дадут юрту.

- Юрта! – воскликнула Наташа. – Моя мечта сбывается!

Проехали немного вверх по улице и неподалёку от монастырского комплекса остановились у дома, на плоской крыше его стояло шесть юрт.

 

«Когда я начинаю тупеть от сервиса, который предлагает мне Цивилизация, моя Культура бунтует, я ухожу из города в экстремалку. Обрастаю шерстью и грязью, сплю на снегу, пью промороженную воду, думаю о Жизни. А когда возвращаюсь в город, вновь с удовольствием пользуюсь услугами Цивилизации: горячей ванной, чистыми простынями...». Я вспомнил эти слова Сани Дашевского, когда после 32 дней костров и палаток мы оказались в настоящей юрте с шестью привычными горожанину кроватями, в юрте на крыше дома с замечательным видом из кресла-качалки на столицу страны. Бесплатный душ, бесплатные завтрак и интернет, всё за $5 в сутки. Это было новое счастье городских людей, вернувшихся в свой муравейник. Одеть, наконец, трусы, носки, обозначить толпе свою принадлежность: я свой! я такой же как вы, муравей!

Новое счастье отпраздновали фруктовыми салатами и разными вкусностями с дешевого соседнего рынка. Французским Бордо ($6) и настоящим Порто, портвейном ($9).

Р.S. Кстати, только город тянет деньги, и то не сильно. А в режиме костёр-палатка страна Монголия дикарю мать родная, от границы до У.Б. каждый из нас не истратил и $100.

 

ЖИЗНЬ НАСЕКОМЫХ

 

Первое, что сделали в У-Б – продлили на 2 недели наши монгольские визы. Без головняков, каждый заплатил по $30. Я уже и питался отдельно от москвичей и, сохраняя хорошие отношения, с удовольствием дистанцировался от них. Коллектив как государство, всегда насилие. Общаться и так было с кем, муравейник гест-хауза заполнен очень приятными иностранцами, всё наш брат-бродяга, транзита свободные люди, вечно двери скрипят во дворе: те уходят, эти селятся, каждый день новые лица, разговоры, успевай качать информацию.

Ах, как любит Косяк людей посмотреть, себя показать! А ещё он день и ночь готовит еду, ходит за ней на рынок, больше всех говорит о еде и ест больше всех. Говорят: жратва – свинячье дело. Не-а, человечье, неча скотину обижать. Жратва, валянье на пляже, секс за деньги – главные мерзости путешествий.

 

ОХОТА НА ИНОСТРАНЦА

 

В один из дней поехал посмотреть велозапчасти. На большой рынок на окраине. Вернулся в гест – фотоаппарата в кармане нет! Пожаловался Артёму, торгашу-китайцу:

- Фото вчера украли. А может – потерял. Воруют в Монголии?

- Воры есть, много. Поймать, убить надо.

Вспомнил, как на выходе из рынка в толчее молодой монгол в чёрной куртке с орлом на спине с угрозой закричал мне – и меня одновременно пихнули со всех сторон. Видимо, напоролся на удачливых профи по иностранцам.

В этот день Артём написал мне по-монгольски название другого рынка, Нарантуул. В одном очень важном вопросе – обуви, я оказался не на высоте. У москвичей фирменные босоножки, и они стоят тех денег. На днёвке удобно, в пути по росе-дождю тоже - быстро сохнут. Мне было стыдно за мои расползающиеся, вечно мокрые кроссовки. Вот и поехал за обувью.

Едешь на вело по У.Б, машины, пробки... бардак, даже в Китае порядка больше. Даже полицейских не слушаются. Если регулировщик долго не открывает дорогу – все в пробке гудеть начинают. А что он – важная птица? При зарплате-то в 100 т. тугриков? Надо гудеть.

Как вакуум для космонавта столица для велосипедиста. Как у нас в Южном лет 5-10 назад, людей на велосипедах совсем мало, да и те на китайских «дровах» низшей пробы. Веломагазин один, очень дорогой, веломастерских нет, на рынках на гибрид ни запчастей, ни мастеров настоящих. Место в столице ровное, плоское, на велике любо-дорого. А эти дурни либо в пробках стоят, либо на остановках рты разевают, троллейбус ждут. Ни мотоциклов, ни мокиков. С лошади – и сразу на машину. Как же так? не может быть! промежуток должен быть!

Так я веселился, машины в пробках обгонял, ехал за босоножками. Но на рынке работают отнюдь не дурни. Примерял обувь – «пьяный» навалился, я заорал... и позже не обнаружил денег в кармане шорт. А я ещё сомневался на счёт фото: украли? потерял? На меня вторые сутки охота идёт!!! После этого буквально взял себя в руки – обхватил, руками всё, что можно, так и ходил.

Помниться, в Саянах восклицал: «я столько прожил! и вот, впервые в жизни...» у меня украли наличку. Ну, спецы, хорошо, хоть денег немного было, с четверть месячной зарплаты полицейского. Избаловал меня Китай, кроме него, ни в одной азиатской стране не был, вот и расслабился. В Китае 5 месяцев пробыл, ни одного случая воровства. А тут за двое суток два раза.

 

ОБЛОМ MADE IN CHINA

 

В солидном китайском посольстве очередь иностранцев за визами. Русским не дают! Почему? – никто объяснить не может, поехали на вело в русское посольство. Там нам сказали, что уж два месяца такая практика, из-за Тувы и Бурятии. Их туроператоры используют монгольских коллег для получения виз в Китай, так дешевле. А это нарушение, и китайские власти, не долго разбираясь, кто там виноват – запретили транзитные визы ВСЕМ россиянам. И ведь ни в Интернете, нигде информации об этом нет!

Москвичи решили послать документы и деньги на визы почтой в Хабаровск, и тут-то я задумался, затосковал даже: стоит ли? Ещё пол-месяца визу ждать, в одиночку болтаться-скитаться, потом опять же одному ехать к чёрту на рога... Ну, нет кайфа! Нет и не будет. Без фотоаппарата...

В самый последний момент вытащил паспорт из общего конверта – и сразу успокоился. Флаг им в руки, пускай едут. А я – на следующий год.

 

ГОНДАН ТЕРЧЕРЛИНК

 

Так называется этот буддистский комплекс, он в 10 минутах ходьбы от нашего гест-хауза. Пол-дня по службам ходил. Постою, послушаю их, потом в себе послушаю: зацепило? нет? Вроде нет, не цепляет – и дальше иду. Вот мальчики-хувраки, человек 50 по скамьям сидят, от 5 лет и старше. Поют мантры, и балуются, один всё фокус с чётками проделывает, я его знаю, из моего детства. Рядом со мной на гостевой скамье семья бурятов из России, дед с бабкой, внук службу на видео снимает. Говорят, в Монголии буддизм покруче, чем в Бурятии, вот и живут уже 2 недели, квартиру снимают за 300р./сутки. Среди этих мальчиков и буряты есть, потом они стараются уехать доучиваться в Тибет, Индию.

Иностранцев много, в каждом храме у входа шеренгой стоят, для них это театр. Монахи здесь к иностранцам за подаянием не пристают – в Тибете не так. Нищих, как там, тоже не видно. Заходи свободно в любой храм, только в самый большой, где Будда агромадный – за деньги, мент следит. Туристы туда прутся, я плюнул и не пошёл: не за этим здесь. Зашёл в какой-то небольшой храмик, иностранцев нет. Взрослые ламы, человек 10. Напротив каждого монгол-прихожанин, и он им занимается. Ведущий лама гнусавит громко, остальные потише, по тексту речитативом. Послушал пенье... задело!

Трудно передать - это как смотреть в костёр. Или в реку. Смотреть, не отрываясь, как в большой стеклянной бутыли гуляет брага из ржаного хлеба, он медленно всплывает, тонет... хлебной пульпы загадочные протуберанцы. Как самогонщик с 20-летним стажем, ответственно заявляю, что эти брагамантры и есть коловращение жизни, колдовство её.

Через полчаса приятного отупения мысленно сказал: спасибо, парни! – и вышел вон. Мало на брагу смотреть, самогон делать надо и – пить, а я всё-таки агностик, вежливый атеист.

С тех пор по другим службам уже не шлялся, каждое утро в храмик бегал. Потом Евгений, богослов из Екатеринбурга, просветил меня: оказывается, это астрологи. «Зурхай. Их хурээ манба дацан: астрологическое отделение медицинского факультета» – о как!

 

Вся Монголия дышит великим прошлым. Чингисхан. Его сидячая фигура везде: на водке и на деньгах, над столицей гора, на ней его портрет с футбольное поле. Завоеватель, до Адриатики дошёл, походы Цезаря, империя Македонского – мелочь, и монголы знают это и почитают голубоглазого – а что удивляться? – политкорректные французы тоже вовсю гордятся своим Наполеоном.

Как-то в посольство китайское ехали на вело, через площадь Сухэ-Батора. У дворца статуи, слева писец, справа воин. Стоят. А сидит между ними ... уж такого размера и вида Чингис! На Махно как ветром от хана дунуло, закачался он на вело, заорал: «Вот это пропаганда!».

 

 

Площадь Сухэ-Батора, а сзади – «пропаганда»

 

1-й репортаж            2-й репортаж            4-й репортаж

 

На главную