ПОИСК ПОПУТЧИКОВ

 

Не люблю в одиночку. На острове есть велодальнобойщики, но настолько мало, что скооперироваться не удалось. Горовосходитель Евгений Семёнов, с которым мне очень приятно катилось в Порт-Артур, начал большой пилотный проект, первая его часть – покорение семи высочайших вершин планеты. Сколько волка велосипедом не корми, всё равно он в альпинизм смотрит.

Сразу после Н.Г пустил по ветру-инету своё объявление. Внутренне надеялся, что откликнется какой весёлый рубаха-парень из европейской ли провинции, из Сибири или наш брат-дальневосточник. Но получил ответ из города, в котором живёт десятая часть России: из Москвы. «Ну, конечно же!» - опечалился я – «Все крутые только там. А «Находки-Конюховы» - исключение из правил».

Как и многие провинциалы, я недолюбливаю москвичей. Стоит пояснить. У меня негатив от скороспелых столичных, без поколений. Купил квартиру-прописку, и – «Я мАсквич!». Акать начинает, сука, гласные растягивать. Самое главное – не умею с выскочками держаться. Если он не адекватен, и я не выдерживаю, начинаю спорить, его реакция: «ну, что с него возьмёшь, он же оттуда». Если терплю, его реакция: «так и должно быть, ведь он оттуда». С «дома рощенными», коренными москвичами проще. Это дегенерат, его поколенья одичали и выродились в самых больших в России каменных джунглях. Но ведь такой урод в такое путешествие не пойдёт! Значит, наоборот, этот многопоколенный москвич не лишён столичного аристократизма, а аристократу по определению никому ничего доказывать не надо, поэтому он спокоен и прост в обращении. (Пока вы не начнёте доказывать ему, что вы тоже аристократ, первый парень в своей деревне).

Так кто вы, мои будущие попутчики? Скороспелые, дегенераты или цвет нации? Я с вами разберусь! Я уже еду!

 

ХАРЛЕЙ, МАХНО, ДЕВУШКА-ПИРАТКА

 

Вокзал Иркутска - не как везде, не одни баулы и чемоданы, много «наших» людей с рюкзаками. Байкал! – этим всё сказано. Пока сутки ждал москвичей, помог загрузиться в поезд двум командам велосипедистов.

Подходит поезд с Запада. На перроне возятся с великами группа людей. С внутренней настороженностью подъезжаю к ним, трое-четверо вопросительно смотрят мне в лицо. Надо что-то сказать...

- Пароль – Монголия?

Заулыбались, подаёт руку первый (обычный), вторая (обычная). Суёт пятерню длинный, лысый, с косой до лопаток. «Ну-ну, видали мы таких», эту «атаку» я отбил. Быстрым шагом подошла худенькая девушка и с радостной улыбкой затрясла мою ладонь. Стриженную её голову наискось охватывал чёрный ремешок с чёрной заплаткой на левом глазу. «Ну, попал...» - подумал я, и уже вяло пожал остальные руки. Вид девушки-пиратки выбил меня из колеи.

Лишь минут 5 спустя смог вычислить их лидера, погоняло его было Харлей (тот, с косой).

- Какие планы? Стартуем от перрона?

- Завтра старт, - ответил он. – Сейчас на рынок, продукты закупать. А вечером небольшая пъяночка. – И он начал сворачивать самокрутку из табака.

«И пьет, и курит. Наш человек!» - мне полегчало, я весело улыбнулся:

- Хорошо! Замечательно!

У Харлея (Дениса) в Иркутске живут отец (тот ещё пут, был там, где мы не были – Монголия, Н.Зеландия и т.д., деликатный такой, молодёжь понимает) и тётя (вредная, но гостеприимная, а муж у неё – хороший). Переночевали, слегка «попьянствовали». Утром мы, семеро велосипедистов, загрузились в электричку и уехали на Байкал (станция Култук, возле Слюдянки). Набрали пива, омуля, наслаждались великим покоем Байкала, прощались со старшим братом монгольского озера Хубсугул (они по одному геологическому разлому), где, надеюсь, скоро будем. Без палаток, в спальниках уснули на берегу...

Коротко о попутчиках. Пара «пиратка» Наташа и Митя (погоняло Махно), профессия – бутафоры. Харлей, он закончил Физкультурную Академию. Им лет по 30. Пара Аня (программист) и Андрей (монтажник), примерно 20-25 лет. Вольдемар, лет 25, промышленный альпинист, учится на социолога. Он с нами только по Монголии, на месяц. Все они, кроме Вольдемара, организаторы музыкального фестиваля «Пустые холмы» (300 зрителей в 2003 году и 15 тысяч в этом, 2007). Андрей ещё и музыкант, играл в разных группах на саксе, взял в поход (!) трубу и барабан. Асса! Это мне нравится!

 

ОТ БАЙКАЛА

 

и стартовали, обнулив велокомпьютеры, ожиревший охранник ещё и взвесился: 68 кг.800 грамм в шортах и кроссовках – помнит, что сделали с его весом Гималаи в 2002 году... Всё впереди.

Девиз у них был: «Мы никуда не торопимся!». Ну, на восемь-то месяцев... Правильный девиз. Меня, отрицателя агрессивной велоезды, вполне это устраивало. Ехали утром, потом (жара!) – сиеста, ехали вечером. От Байкала до границы километров 200, там у них по плану восхождение на Мунку-Сардык, гора на границе, высшая точка Бурятии (и Монголии?).

Привыкаю к коллективу. У них нет наручных часов, нет мобильников. (У Харлея на всякий пожарный один в рюкзаке валяется, выключенный). Я и на часы посмотрю, и смс-ки от приятелей с удовольствием, а они вот так... потеряться во времени, отгородиться от  информационного шума – так я это понял. (Вопрос в рекламном проспекте: «Хотите быть в online всегда и везде?». Ответ: хотим! Но не всегда. И не везде.). Зато у Ани есть раскладная солнечная батарея! На жарком монгольском солнце мои пальчиковые батареи заряжались не медленней, чем от сети, я разницы не заметил. Батарею можно разложить прямо на ходу! - на багажнике велика. У неё же КПК с картами, переводчиком с монгольского, китайского и т.д., к КПК приставка GPS.

Никто из них не был в глобальных, многомесячных экспедициях, но это Команда, сразу видно, а это главный залог успеха. И по Москве знакомы давно, и по походам опыта много. Так много, что путаются, смешно у костра их слушать:

- Это ты был тогда на Азове?

- Море? Нет, с тобой не был.

- Точно, это на Байкале ты соску ту дул, дул...

- А-а... Да. Я. Шторм. Круто было.

Тува и Кольский, Крым, Саяны, Алтай... (Харлей был в Индии, Монголии (Гоби), Непале.) На велосипедах и каяках, на катах, просто пешком. За плечами ненаселёнка, выживание в холоде, Самый активный, продуктивный возраст у них – от 20 до 30 лет, поэтому я со своими 53-мя должен держаться поскромнее – так я решил с самого начала. Не всегда это удавалось.

Вот и первый тягун, по асфальту подъём километровый. Молчаливая соревновательная потовыжималовка. Отстал Харлей, я второй сзади. Следующий тягун, я последний. Это всё весьма и весьма... думаю, истинную форму приобрету только через месяц, ближе к Тибету. Семь месяцев в охране – тяжкое бремя.

Начался дождь, свернули к реке ночевать. Едва успели всемером набиться под тесную хижину скотоводов – началось светопреставление. Я столько прожил! И впервые увидел неимоверное количество вертикальных молний, удары, синие столбы в землю один за другим. Мы тоже бесимся: «Давай! Давай!» – и Он даёт, кричим – и Он грохочет. Потом небесный режиссёр роскошно обсыпал нас крупным градом, и Восточные Саяны решили, что для первого вечера с нас достаточно. Уснули в палатках.

Всё вверх и вверх едем, граница на водоразделе. Странно, машин совсем мало, 5-10 в час, зачем тогда асфальт клали? Военные? У них свои соображения.

Серенькие бурятские деревеньки. Покупаем молоко, 15-20 рублей за литр. У разных святых мест на асфальте мелкие деньги валяются, из машины кидает бурят, если не остановится. Местные, увидев нашу кавалькаду, кричат: «Вы немцы?». Женщина смеётся: «Вышла с пустыми вёдрами, а тут вы едете. Вот и стою, не иду, чтоб вам счастье было». Молодежь у магазина: «Мы наркотики не употребляем, но вам продать можем». Мы уже видели по реке конопляные заросли.

Вороны вроде сахалинских размером, почему-то с приоткрытыми клювами, хотя терпимо жарко. А каркают потише, повежливей.

Вольдемар, пожалуй, самый физически развитый из нас, уже 4 года занимается крийа-йогой. Стали и мы под его руководством, комплекс упражнений минут на 40 по утрам.

Появилась саранча, не видал никогда. Большие суперкузнечики, стрекочут мощно, прям как утки крякают. Кусаются! Едешь, устанешь, упадёшь полуголый в траву возле велика в изнеможении, руки раскинешь... она подползёт: цап! Как снимешь с головы каску, как дашь ей каской по башке... Отползает.

 

25 ИЮЛЯ

 

Утром, как выехали, начал разгоняться - услышал голос:

- Вова, так держать! – сказал мой организм. – Хотя я прекрасно понимаю, что ты можешь и побыстрее.

На компе было 17 км/час. С организмом спорить – только себе вредить.

- Хорошо, договорились, – ответил я. «Надо запомнить: если хороший, без подъёмов асфальт, если нет ветра, то 17 км/час крейсерская скорость организма с утра». Прошло полчаса.

- Можешь прибавить чуть – сказал он.

- Сколько?

- Ну... до двадцати, а я подумаю.

Слева резво обогнал меня Махно. Договорился он с организмом? – так с утра гонит.

Прошло ещё минут десять.

- Вова, нук-нук... а добавь-ка ещё троечку! – с азартом сказал он, разогрелся, видать.

- Есть! – бодро отвечаю. Эх, весёлый организм у меня, с таким ехать можно!

 

О СЧАСТЬЕ

 

Такое бывает только в путешествиях.

- Ах, как я счастлива, что мы наконец-то едем! – на третьи ли, пятые сутки вырвалось у Наташи, и я быстро взглянул на неё. Я испытывал то же самое. При отъезде с Сахалина был стресс, в поезде ровное настроение, а от Байкала – непрерывный поток счастья. Обычная жизнь скупа на радости, счастья в ней порциями, как сладкое на десерт. Каждое утро я просыпался в палатке, и охватывала эта тёплая волна, и я спрашивал: счастье! когда же ты кончишься? – а оно не кончалось.

 

Как-то гусей стаю увидели, кричат: «Мак! Мак!», готовятся лететь в дальние края. А ведь мы – тоже! Андрей на велике тоже замакмакал. Не все такие молодые, не к лицу дурачиться. Но Андрей всё-таки организовал клин перелётных велосипедистов, едет впереди: «мак-мак!», за ним колесо к колесу Аня: «мак-мак!», следом Харлей: «мак-мак!». Харлей не молод, но внутри раздолбай. Ведь он лидер некоммерческого фестиваля.

В один из дней было 29ºС в тени, и они решили: суперсиеста! Но все они оказались «совами», поэтому сиеста у нас начиналась с утра. Валяемся счастливые на берегу Иркута, купаемся часов до 18, потом 3-4 часа гонки, ставим лагерь по темноте, а наутро опять все счастливые.

Как-то я предложил вставать по утрам в строго определённый час. «Мы – анархисты», ответил Махно.

 

29 ИЮЛЯ

 

День подьёма на Мунку-Сардык. Я надеялся, что он станет переломным, выбьет из нас уж слишком созерцательный быт, эту пляжно-курортную дурь.

Спрятали в буреломе лишние вещи, потом на великах несколько километров ехали к подножью горы. У Косяка колесо спустило, а аптечку свою взять забыл, пришлось просить. Спрятали велики, взяли всё самое необходимое на двое суток, начали подъём по руслу Белого Иркута.

Мунку-Сардык высшая точка Бурятии, не помню - примерно 3.300 метров. Уже лет 8 здесь проходит массовое восхождение с1 по 9 мая, этой весной, говорят, сотни машин было и автобусов, люди со всего мира.

Почти сразу широкое русло сузилось в красивейшее ущелье, над головой стены в 30-40 метров, там вертикальный мир скал, птиц и деревьев. Выше - только на подступах к Тибету видел, в верховьях Брахмапутры. Неожиданно для себя иду горную речку вброд быстрее всех, преподал народу мастер-класс: в русле булыганы с метр и больше диаметром, по ним прыгать уметь надо. Такие на Сахалине у моря, в тайге по горным ручьям лежат, уже почти 40 лет я по ним прыгаю - мастерство не пропьёшь.

Дождь закапал.

Быль горы Мунку-Сардык, называется:

 

Ц-Ц-Ц

 

Шли вверх 7 путников, гром-молния, дождь пошел. Говорит Косяк товарищу: «Хочешь – одевай мой гортекс, мне не надо». Поверил глупый человек Косячине, одел чужое. Косяк: « Что-то дождь сильный, верни мне куртку». А ливень! Пока человек куртку снимал и свой плащ одевал – оба вымокли. Задрожал человек от холода, зубами защёлкал: « Глупец-ц-ц-ц я, глупец-ц-ц-ц».

 

Упали на землю Косяки, тент от ливня натягивают... Махно говорит:

- Рано ночевать! Идти надо.

И пошли, все.

У водопада нашли местечко поровней, залегли под тентами без платок, под дождём. В надежде завтра взять вершину и спуститься к великам. Но штурман уже ошибся.

Утром Махно повёл нас вверх круто. По качающимся, «живым» камням, опыта мало, отстаю. На трёх, а то и четырёх точках лезешь, вниз-назад глянешь – жутковато, неприятно становится. Погода дрянь, серое всё: камни, небо... На вулканах так часто, на курильских. А Косяк не предупредил никого, ушел вверх руслом, кричали, кричали его – через два часа нашли под перевалом «Банзай». На него и полезли вместо вершины шестеро, а я не стал, азарта уже не было.

Трудно винить Махно в косячестве, что перепутал притоки реки: карта-пятикилометровка, даже вершина толком не обозначена.

Пошел к лагерю вниз один. Акации кусты необычные, опять не видел никогда, а вот и знакомые перья лука, у нас его японским зовут. Сухум-даля кустики, растёт не ниже 2 т. метров, чай из него горьковатый такой.

Кажется, одни камни вокруг – нет! Рыжая ласка-ли, горностай меж камней длинный трек пропилил. И что-то как пули: цвик! - глядь туда – нет ничо. Наконец, углядел с крысу размером пищуху.

До Банзая уже с километр было, когда оттуда донесло ветром мелодичный звук. «Ага, это Андрея труба, залезли они », - подумал. Звук был приятным, не нарушал ауру скал. Уже позже Саша Медников объяснил мне, что грубят природе только синтезированные звуки.

Пришёл в лагерь, костёр, кипяток: сейчас мокрые, голодные придут.

Пришлось нам ещё раз ночевать под холодным дождём, на остатках еды. Вода поднялась, кое-как вброд, Аня потом с неделю кашляла, у меня трое суток мышцы болели. Итог: ущелье нижнее – сказка, остальное так себе.

 

Только 1 августа мы пересекли границу. Ну, и нормально. Если весь мир впереди – куда торопиться?

 

МОНГОЛИЯ

 

На КПП заплатили по 280 рублей за пересечение границы. Решили, что по очереди будем менять каждый по 100 долларов, до Улан-Батора должно хватить, и Харлей первый баксы с рублями на тугрики поменял, курс: 1 доллар:1160 тугриков и 1 рубль: 45 тугриков.

Чуть отъехали от границы в степь, Махно бутыль виски достал, выпили по глоточку за нашу удачу, за Монголию.

А дорога!.. Из песка и камней две колеи в степи, после асфальта прямо в шоке от неё. Вольдемар и Андрей два у нас гонщика, любят рисковать на спусках. Вот и не успел перестроиться с асфальта на монголку-грунтовку Вольдемар, не удержался на скальном грунте. Смотреть было страшно на камни, на которые он упал, прижимая к груди левую руку, защищая рёбра, ещё и подбородком приложился. Целы ли кости? Это и выяснял Харлей, бинтовал его вместе с Махно, а наш сенсей по йоге лежал, безвольно откинувшись на рюкзак, и бронзовый загар лица бледнел, стал покойницки жёлтым.

Тут мимо уазик-«таблетка» с монголами едет-ползёт по дороге долбаной. Остановились, предложили больницу в посёлке. Мы помогли Вольдемару подняться...

- Жаль, куртку порвал, – впервые улыбнулся он, и мы усадили его в машину, велик на крышу, Харлей с ним поехал.

А впереди сиял Хубсугул.

У больницы на берегу озера увидели Вольдемара с его фирменной мягкой улыбкой. Он уже говорил о рыбалке! хотел ловить хариусов прямо сейчас! Ушиб мягких тканей, кости целы – вердикт женщины врача.

Посёлок Ханх. В этом северном конце озера есть турбазы. Сотовой связи нет, затарились недорого в магазинах продуктами, поменяли, кто хотел, доллары и рубли в смешном банке (так и написано: «Банк» – на избе их брёвен). Отъехали от посёлка, разбили бивак у озера. Уже в сумерках я поймал на блесну-вертушку первого хариуса, грамм на 300.

Природа совсем здесь другая, за водоразделом – леса меньше, холмистая лесостепь. Простор и воля, монголы на конях. Впервые, волнуясь, вижу классический образ из великой русской поэзии 19 века: на всю округу одинокое дерево на склоне холма, на нём из веток и синих буддистских тряпиц гнездо орла, под гнездом в траве черепа и кости. Вечностью веет, покоем великим, поневоле задумаешься. Плавника здесь было мало, по щепочке на костёр собирали, Андрей хотел отломать от дерева ветку сухую – и что-то его остановило. Трудно умом понять: почему не отломал? – зато сердцу это легко и понятно.

Хубсугул выше Байкала, на 1700 метрах. Вода сохранилась прямо от давних лет Бога творенья – вкусная, чистая, при жарком солнце купаешься как в колыбели. По берегам нет гадины: одноразовой посуды. Как-то на перевале Косяк бросил бумажку от конфеты – и сразу кто-то из нас молча её поднял, без комментариев и нравоучений – тем стыдней Косяку было.

90 процентов россиян обитают не в природно-пригодном, а собственного производства воде и воздухе, т.е. в дерьме, пьют из крана бог знает что. В Южном час пешком до Долины Туристов, вода в ручье не хуже, чем в Хубсугуле. Такие ручьи-реки наше сахалинское богатство, да мало кто это понимает.

С неделю мы ехали вдоль этой красоты, останавливаясь в удобных для ночлега местах. Как-то заночевали на холмистом берегу. Как столбы, прямо из песка здесь росли редкие лиственницы, лет по 500-700 им (на пне по кольцам посчитал). Роскошные в своей корявости, у каждой своё лицо. Как люди. Утром лес Наташа обошла – и кедры стоят. Такие маленькие, толстые, крепенькие – как грибы-боровики. Шишки неспелые, орехи молочные, в костре запекли... вкусно-вкусно!

 

 

Привал на Хубсугуле

 

ТРЯСКИН ДЕНЬ 7 АВГУСТА

 

Дорога вдоль озера убойно «экологическая», очень эффективно защищает красоту и нетронутость, то-есть - совсем дрянь для машин. В сутки 1-2 пройдут-проползут, а для великов... ну, можно ехать. Туристов совсем нет, конных монголов немного. Подъедут к лагерю нашему, спешатся, смотрят, что мы делаем, ничего не говорят, ничего не просят.

В этот день мы проехали, протряслись 30 км по «дороге»: засохшей грязи, в которую вмазаны камни. Дожди как в Бурятии, внезапные. К ночи, обьехав очередной мыс, увидели (Махно потом сказал: «думал, это глюк») белоснежный вертолёт и белые юрты на берегу. Туча над головой уже метала молнии, не задерживаясь, мы проехали мимо вертолёта в лес. Дождь хлынул, ветер холодный, мёрзнут пальцы на руле, ноги промокли. Надо дрова, костёр! Тут-то Косяк и смалодушничал, сидит в палатке, дрожит, сквозь щелку смотрит: горит? не горит? Когда другие костёр разожгли, тогда и выполз, к чаю горячему.

Утром на траве был иней, невесело, я впервые замёрз в своём спальнике. Двигаемся мы медленно, осень догоняет нас. А белый вертолёт взлетел в небо голубое с белыми, видать, людьми, ушел на бреющем. А обслуга только к вечеру собрала и белые юрты, и весь скарб, и увезла всё на джипе и что-то вроде нашего «Урала».

 

РЫБАЛКА

 

«Монголы рыбу не едят, не ловят. Рыбы у них в реках-озёрах навалом!». Может и так, но только неутомимый Вольдемар хоть как-то снабжает нас хариусом, я только двух поймал. Харлей наладил сибирскую снасть: кораблик, но на кузнечиков хариус почему-то не брал. Вольдемар штук 5 ленков поймал, около 1 кг каждый, по окраске и форме такой же, как и на северо-западе Сахалина. Раз Махно повезло: 9 хариусов принёс! И сам приготовил их на рожнах. Копчёно-печёный, очень вкусно.

 

 

Хариусы на рожнах

 

Заметил, что на стоянках москвичи совершенно не терпят присутствия людей. Не то что рядом – даже в пределах видимости, хоть километр до них. Видимо, это одна из фобий жителя мегаполиса, натерпелись в своей Москве. В 2004 году по пути в Шенген мы «отдыхали» на одном из московских водохранилищ. Ужасно, месиво из людей. Поэтому здесь, при выборе бивака у них одно желание – спрятаться, я, провинциал, не так закрыт.

В начале озёрного маршрута ещё попадались туристы, погостил у соседей-иркутян. Угостили чудной котлеткой из «баронессы», овцу живую у монголов купили, примерно 25 кг мяса за 1500 р. Два джипа, кемп-палатка просторная, лодка с мотором, лыжи водные, биотуалет... Купили визы месячные по 1500 р. и отдыхают вторую неделю. Уже четыре года подряд. Спрашиваю: а почему здесь, у вас же Байкал? Ответ: на Байкале летом, где пляж-песочек, не скалы-болота – всё занято. Да и на Хубсугуле в последние годы народу прибавилось, турбаз много. Так что спешите побывать на Хубсугуле, пока он не стал Байкалом. Про монголов так сказали: с ними надо «по-человечески». А то как-то наши ФСБ-шники им нагрубили – и все их машины от камней без стёкол остались.

В хорошую погоду они спят без палаток под открытым небом. Ближе к природе? Посидим у костра после ужина, позеваем... пора! – и я лезу в свою одноместку, они по кустам ночевать. Харлей обычно у костра, только в сильные дожди заползает в палатку третьим к паре Аня-Андрей. А я в прошлой жизни был, наверно, норным животным, не люблю спать без крыши и стен.

Раз вечером оставили меня одного с вещами и великами на биваке у ручья, с одними спальниками поднялись на плато и ушли в степь ночевать, под звёзды.

Безлунная ночь в Монголии ... В чистейшем и поэтому прозрачном воздухе среди ярких звёзд мало черноты Космоса – хорошо видно, что чернота вся в серебряной пыли мелких звёзд. Такого ночного неба нет ни в хаосе гор, ни в закоулках тайги, нет такого в открытом море. Только в степи из-за континентального климата и равноудалённости горизонта есть полное ощущение купола. Это не небо и не пустота, это палатка. Не из дюраля дуги – они из цепочек ярчайших звёзд, а тент-небосвод – из серебра мелкой звёздочной пыли. В ту тихую торжественную ночь в плоской степи стояла Большая Палатка, в ней они ночевали, созерцали, медитировали.

Утром они вернулись, спросил у Харлея: «Как спалось?», а он после многозвёздочной палатки только мечтательно улыбнулся в ответ. «Жалкие, убогие постояльцы всего лишь пятизвёздочных отелей» - так, наверно, думал он. «Свободным путешественникам боги пустыни дают звёзд больше тысячекратно».

Посочувствовал и мне, наверно. Ну, тоже убогий, признаю, согласен, что ж...

Из животных видел только раз маленького рыжего оленя (?), да смешные земляные белки спринтом занимаются. Зато птиц!.. Ночью в палатке только и прислушиваешься: что там курлычит-крякает-поёт-скулит-макает? Раз ночью гром, всё ближе, ближе – и журавли оттуда летят, кричат, от грозы спасаются. Лебеди, гуси... Цапли на 20 метров подпускают. Там, где стреляют, сторожкая птица и на 200 не подпустит.

Уже далеко от границы, а пожилые монголы чуть-чуть, а по-русски говорят. Мимо юрт едем, молоко, сыр покупаем. Двухлитровая молока 25 р. И всё молоко по вкусу разное, от коров и сарлыков (помесь яка с коровой), козье, может, и овечье пили – хрен пойми. Кумыса нет, он вроде только весной.

 

Лоттерман против сушёного сыра из юрты

 

Начались поломки техники, от «дороги». Кстати, не все на горных, у троих как и у меня, гибриды. У Махно и Андрея сломались багажники. Жидкая сварка, и – проволокой скрутили. У Махновского гибрида корд покрышки отслоился, заменил на безкордовую. Велорюкзак тяжелый, сам он мальчик не маленький. У меня, как почти всегда это бывает, самый легкий рюкзак, Харлей ещё в Иркутске это отметил. Поэтому стараемся забивать его малообъёмными, но тяжёлыми продуктами: молоком, консервами и т.д. У них намного больше личного снаряжения, все в гортексе и поларе, зимние спальники... А вот я, мужчина в шортах без трусов (а жарко!), в потрёпанном спортивном костюме. Пару ночей я помёрз в своём пуховом, но летнем спальнике, но не отказываюсь от задуманного плана: к холодному Тибету купить дешевых китайских тряпок, и уже в Непале их выбросить. Кой чёрт мне в жаркой Индии флис и термофайбер?

 

УВЫ, УВЫ!...

 

Человек предполагает, судьба располагает. Уже второй месяц я на Сахалине, и вместо четырёх-шести месяцев, за которые планировал добраться до Таиланда – вернулся домой уже из Монголии, через 2 месяца и 4 дня. Причины? Не сумел стать членом команды Харлея, дальше пришлось бы одному, а я не одиночка. Хорошие они, и я, наверно, не совсем плох, да вот – разные, факт. Подробнее об этом позже.

Ещё и разные мелочи перевесили против продолжения:

1. Китайское посольство в Монголии не давало россиянам транзит, пришлось бы почтой посылать паспорт и деньги на китайскую визу из Улан-Батора в Хабаровск или Москву.

2. На одном из рынков Улан-Батора в толчее украли фотоаппарат с гигабайтом съёмки, без фото путешествие неполноценно.

 

ЗАКОНОМЕРНОСТИ МНОГОМЕСЯЧНЫХ ПУТЕШЕСТВИЙ: « 2 и 3»

 

Глобальное путешествие сильно отличается от, например, категорийных походов. Там участник сильно зависит от профессиональных навыков товарищей, с надеждой вверяя им своё здоровье и самую жизнь. Личная несовместимость – на втором плане, надо терпеть. Об этом пел Высоцкий, цикл «Вертикаль».

В глобале терпеть (2-3 месяца (!) и больше) смысла нет, рано-ли, поздно запруду прорвёт, поэтому совместимость, притёртость команды выходит на первое место, далеко опережая опыт, квалификацию, физ-подготовку, и другие достоинства участников. (Всё это есть у команды Харлея, зачем они меня пригласили? – остаётся для меня загадкой).

 

Ещё в 1978 году я совершил первое большое путешествие: в одиночку на мотоцикле из Москвы к невесте на Курилы. Через Кавказ и Среднюю Азию, длинный трёхмесячный путь. Это уже четвёртое, глобальным оно не стало, да это и не важно. Зато опыт позволил приметить, что в эти, «по Морзе», бескрайние тире, в этот долгий путь бывалые люди предпочитают пускаться вдвоём. Часто они разнополые, мужчина и женщина. Реже идут в одиночку, втроём-вчетвером. Шесть (сейчас уже пять) русских велосипедистов - рекорд страны с пока ещё живыми коллективистскими традициями, корнями уходящими в командный характер туризма в СССР, и – глубже: в сталинские колхозы и общинную Русь. Кроме нас, уже мало кто так путешествует.

Итак, цифра «2». Это во-первых. Но есть ещё загадочная цифра «3»! Возможно, тоже общая закономерность: после двух-трёх месяцев «тире» заканчивается. Именно к трём месяцам наступает пресыщение дорогой, притупляется чувство новизны. Радость путешественника – большие и маленькие приключения уже не находят отклика в сердце, уже не нужны, гормон счастья не вырабатывается, «жизнь по Морзе» требует паузы без всяких тире и даже точек. Где она? Обычно путешественник возвращается, берёт паузу дома.

 

МОЙ ПРОГНОЗ

(опубликован на сайте 1 ноября 2007 г.)

 

18 сентября, подплывая к острову на пароме, я получил ответ Харлея на мою смс-ку с пожеланьем счастливого пути: «Спасибо! И тебе! Мы уже в Ксинине! Завтра в Тибет!» От старта с Москвы они были в пути уже почти 2 месяца, и, судя по обилию восклицательных знаков, кайф их пока не оставил.

Возможно, команда Харлея найдёт паузу в другом месте, например, в ашрамах, медитируя. Не знаю. Делать прогноз, исходя из собственных теорий – дело рискованное, и всё же:

1. Скорее всего, финишем их путешествия будет Индия.

2. Возможно, проявится – как я в Монголии – слабое звено, и это будет Харлей (цифра «2», он без пары).

3. Даже преодолев табу цифры «3» - никто, даже осколки их группы не выйдут за пределы Евразии (Индонезия и т.д.). Там они планировали закончить свой 8-ми месячный путь.

 

РЕЗУЛЬТАТ ПРОГНОЗА

 

Они прошли кучу стран, вышли за пределы Евразии, побывали на экваторе... 17 апреля из Читы в Москву приедут поездом.

Ещё в Монголии я понял, что это сильная команда, и всё-таки недооценил их.

 

1-й репортаж            3-й репортаж            4-й репортаж

 

На главную