1          2          3          4          На главную

 

 

В устье одного из двух русел реки Оса в 150 м от берега замечаю мощный 5-метровый водопад. За рекой Безымянной старая тропа поднимается на мыс Анциферова. Сначала пытаюсь идти понизу, но, уткнувшись в скалу, поднимаюсь наверх. На фоне грозового неба раздаются крики тысячи чаек. Мыс покрывают верещатники, встречаются шикша, голубика, арктоус, полярная ива. Как и на мысе Шелихова, обильны белые грибы и моховики. Спускаюсь вниз к ручью. Через километр подхожу к тепляку. Он стоит в зарослях трав, не доходя 200 м до устья реки Шумной. Та вытекает из таинственного озера Глухого. Побывать там - мечта многих ихтиологов. Морская терраса покрыта ковром из цветущих растений. Встречаю ятрышник остистый, рододендрон камчатский, лилию пенсильванскую. В разнотравье сохранились следы старой колеи, здесь же лежат японские котлы. В зимовье какой-то романтик поставил в банку веточки с шишками кедрового стланика.

На следующий день дождь. Затем сильнейшие порывы ветра, готовые сорвать крышу с зимовья. Увидел, как в 500 метрах, уже за устьем Шумной, по снежнику на морскую террасу поднимается медведица с двумя медвежатами.

Выхожу после обеда. Дождь сквозь солнце. До ближайшего зимовья у мыса Гилева - 9 км. Фотографирую заросшую ольховым стлаником гору Ферсмана. Без сомнения, это тоже потухший вулкан. В километре от устья Шумной перед мысом Ферсмана - 10-метровый водопад из двух сливающихся воедино потоков. Мыс Ферсмана обхожу поверху. Срезать его по тропе, как нарисовано на карте, из-за зарослей стланика невозможно. Приходится идти вдоль кромки береговых обрывов. Встречается кедровый стланик, жимолость, голубика, борец. Северная часть мыса занята верещатниками. И, конечно, обильны белые грибы.

За пологими склонами мыса Спасенных ветер, похоже, обезумел. Он поднял с поверхности моря водяную пыль и, как показалось, сфокусировал на мне всю силу своего удара. После пары нокаутов на прибрежные валуны пытаюсь переждать порывы, прячась за скалы. Но надо идти дальше. В 17:50 подбираюсь к реке Аляска. Ширина реки 20 м, глубина до 0,8 м, течение быстрое. Последние пятьдесят метров от реки до зимовья против стены ветра и дождя преодолеваю, а может быть, ползу минут десять.

Весь следующий день провожу в зимовье. Обычно в постройках такого типа для экономии тепла делают одно маленькое оконце, из-за чего уже в шесть вечера там царит полумрак. Здесь же окна выходят на обе стороны, свет из двух таких же окон на кухне придает мрачному тепляку вид охотничьего домика. Но главное достоинство моего убежища - печка. Те, кто ночевал в лесных избушках, знают, насколько долго готовится пища на железной печи, и для этой цели предпочитают костер. Здесь же мой котелок с помощью кочерги можно опустить прямо в печь и прикрыть сверху заслонкой. Пять минут, и вода кипит. Бесконечная стена дождя несется с востока. Из-за сильного ветра дождевые капли падают на землю не вертикально, а несутся горизонтально, подобно морской волне. Река Аляска вздулась и стала похожа на весеннюю Очепуху. Сейчас ее не перейти. Но и сидеть долго я здесь не могу. Продукты на исходе и все помещаются теперь в одном пакете. Осталось на один раз овсянки и куксы, на два раза сухого картофеля. Вот, собственно, и все. В зимовье я, правда, нашел рис. Читаю оставленный кем-то томик Агаты Кристи.

К утру ветер и дождь стихли. Рано утром поднимаюсь на мыс Гилева. Небольшая речка Ночевка после дождя из-за сплошной пены превратилась в “белокурую бестию”. Перехожу ее ближе к морю. Реку Бурную в отлив перешел в устье, где она широко разливается. Выше, сейчас даже и пытаться бесполезно. Ширина реки 50 м, глубина до 0,8 м. Обедаю на скорую руку.

В 300 м от устья реки два 6-метровых водопада падают с 9-метровой плоской морской террасы. Бровка ее настолько ровная, что сначала кажется, будто она искусственного происхождения. Внизу цветет рододендрон, вытоптана площадка для палатки, сохранилось кострище. Люди здесь ходят.

Лезу вверх по коридору вдоль стены ольхи. Ольха выросла именно там, где при японцах была тропа или конная дорога. Кто-то опередил меня и промял в траве убогую колею. Через пару километров на высоте 194 м она выходит на длинный снежный язык. Долго ищу продолжения предполагаемой тропы. Наконец, метрах в 100 выше нахожу проход от левого верхнего угла снежника. Вскоре он выводит к очередному снежнику. Иду по прогалам, но вскоре упираюсь в стену ольхи. Метров двести продираюсь сквозь ольховый стланик. Спускаюсь в ущелье и пересекаю по снежному мосту реку Лозовую. Через десять минут поднимаюсь на ее правый борт. Здесь ольхи почти нет, идти значительно легче. Через 800 м - развилка реки Лозовой на два равноценных притока (высота 270 м). Между ними с расположенного выше снежника в реку впадают два небольших ручейка. Здесь реку пересекала японская дорога (илл. 16). Сохранились даже колеи от нее. Выше ольхи почти нет, и я по покрытым цветущим разнотравьем лугам постепенно набираю высоту. Миную небольшое озеро, которое собирает воду с подтаявших снежников. Колея обходит холм слева и полого забирается на водораздел. Здесь масса голубики и белых грибов. Только сейчас замечаю, что на вершине Алаида вчера выпал снег.

 

Илл. 16. Река Лозовая в среднем течении

 

Постепенно вхожу в зону густого тумана. Видимость 50 м, морось, переходящая в дождь. Поднимаюсь на лавовый поток. Набитой тропы здесь нет, общее направление движения отмечено камнями, положенными на более крупные валуны. Пересекаю небольшой ручеек и в сумерках выхожу на перевал Кругозорный (944 м).

Десять минут с перевала спускаюсь по хорошо набитой тропе, неожиданно она снова выводит на снежник. Пятнадцать минут глиссирования на ногах. Ниже ни тропы, ни камней, обозначающих направление движения, нет. В 19:50 ставлю лагерь на мрачной глинистой площадке, среди нагромождения базальтовых глыб. Костер развожу из принесенных с охотского побережья дров. Думал, что их хватит на два раза, но сильный ветер быстро превращает мои иллюзии в золу. Дров едва хватило, чтобы закипятить один солдатский котелок.

Ночью дождь, а утром внезапно налетевший сильный шквал ветра порвал полиэтиленовый тент и фактически сорвал мою палатку. Находиться здесь становится некомфортно, надо срочно спускаться вниз. Попытки найти тропу ни к чему не привели. Внимательно изучаю карту. Там показано, что тропа поворачивает на запад под гору Наседкина и дальше начинает спускаться вниз через вершину горы Узкой по действительно узкому водоразделу. На плато Наседкина действительно спускается набитая тропа. Расположенная ниже гора Узкая (509 м) полностью заросла ольхой, с двух сторон ее склоны завершаются обрывами.

Но вскоре набитая тропа превращается в сущий ад. Похоже, ей уже давно никто не пользуется. Приходится снова продираться сквозь ольху. Выхожу на гребень крутого водораздела горы, траверсирую гребешок. Отсюда видно, что внизу вдоль реки Наседкина идет дорога. Пробили ее гидрогеологи не очень давно, теперь ей только и пользуются для подъёма на перевал Кругозорный. Если бы не было тумана, я бы сообразил это раньше. Дальше “тропа” идет по крутому склону. Перед каждым шагом приходится хвататься за ветки. Иногда они смыкается над тропой, образуя мрачный коридор. Дальше спускаюсь вниз по широким проплешинам. В километре от Северо-Курильска тропа окончательно исчезла в разнотравье. Метров 300 прохожу по прогалинам и по крутому склону в ольховом лесу спускаюсь к реке Матросской. По дороге на другом берегу реки за 10 минут дохожу до ГЭС. Вахтер окликнул меня и напоил чаем. Он еще помнит зоолога Толю Басарукина, когда вместе с ним жил в зимовье на озере Беттобу (Большое) на острове Шумшу. От ГЭС всего полчаса до музея.

После небольшого отдыха сходил на раковинную кучу местного рыбокомбината. Насобирал раковин брюхоногих моллюсков Neptunea lamellosa, Volutopsius, там есть остатки от Pyrulofusus, в том числе и левозакрученный P. deformis. Видимо, все они служили приловом при промысле светлого гребешка (Chlamys albidus) в водах острова Онекотан. Раковинами гребешка в Северо-Курильске кое-где даже выложены тротуары. Когда вернулся, у музея меня уже ждал Игорь Самарин. Он только сейчас вернулся с Шумшу. Долго обмениваемся впечатлениями.

На следующий день после обеда идем с Игорем на мыс Артюшина в девяти километрах к северу от Северо-Курильска. Район этот местные жители называют на японский манер Банжоу. Игорь говорит, что мыс Савушкина капитан Сноу, видимо за сходство с очертаниями музыкального инструмента, назвал Банджо. Местность здесь низменно-холмистая. Первоначально тут был японский укрепрайон, затем стояли наши воинские части. Сейчас от их пребывания не осталось и следов. По пути в 4 км от Северо-Курильска проходим обгоревший корпус японской шхуны “Хоку-мару”. Это своеобразный памятник человеческой жадности. Шхуну эту выбросило на камни 14 мая 1987 г. Рейс только начинался, и судно было набито продуктами и электроникой. Сначала туда совершили визит местные чиновники: в результате повытаскивали из кают всю видеотехнику. Затем потянулись остальные жители. С парохода вытащили все, включая обшивку. Случались и драки из-за неподеленной добычи. Позже судно подожгли, и японцы не стали снимать его с мели.

Только завернули за мыс, как в лицо ударил рассвирепевший в узком проливе ветер. В проливе - сулои - результат противодействия течения и встречного ветра. В результате образуются пенящиеся валы, напоминающие Опеченские пороги на Мсте. Каланы, несмотря на сильный ветер, мирно покачивались на волнах в 30-40 м от берега. Они были сосредоточены в двух группах, насчитывающих приблизительно 50 и 150 экз. Один из них облюбовал под наблюдательный пункт прибрежный камень (илл. 17). При моем приближении каланы сначала рассредоточились, а затем высунули из воды верхние части туловищ. Видимо, любопытство победило осторожность.

 

Илл. 17. Калан вблизи мыса Артюшина

 

Северо-Курильская популяция каланов в настоящее время одна из самых многочисленных в нашей стране (Гриценко и др., 2000). По оценке С.И. Корнева (2003), в июле 2003 г. в прибрежной части острова Шумшу ее численность составила 11792 взрослых зверей и 1645 щенков. Каланы концентрировались в большие группы от 150 до 1,5-2 тысяч животных и были отмечены преимущественно во Втором Курильском проливе от мыса Козыревского до мыса Бабушкина. На этом участке было встречено 15 групп животных общей численностью 11938 взрослых каланов и 1459 щенков. По всей видимости, численность калана на Северных Курилах достигла своего первоначального уровня. Во многом этому способствовали местные условия: незамерзающие прибрежные акватории, большая площадь прибрежных мелководий с богатой кормовой базой. Каланы - самые мелкие морские млекопитающие. Они прекрасно ныряют и плавают, а спят, завернувшись в слоевища морской капусты. Питаются каланы морскими ежами, мелкими крабами и двустворчатыми моллюсками. Складки на шкуре они используют в качестве своеобразных “карманов”, в которые складывают улов.

Около часа ночи 31 августа стали очевидцами землетрясения силой в шесть баллов. Сначала сложилось впечатление, что кто-то ходит по музею: скрипели половицы, бряцали посуда и висящие на стенах картины. Секунд через 30-40 основательно тряхнуло. Меня, спящего на подиуме среди китовых позвонков и усов, покачнуло, и показалось, что домик наш складывается пополам. Стало страшно... Но на этом подземные толчки прекратились.

3 сентября - День города. Так тут называют митинг, посвященный очередной годовщине освобождения Курильских островов от японцев. Митинг бодро и не без доли артистизма вел заместитель военного комиссара города. Выступивший мэр города Сомов, сказал, что на каждого жителя Северо-Курильска приходится по 15 тонн выловленной местными рыбаками рыбы и морепродуктов. Что Северные Курилы знали свои взлеты, и в лучшие времена за счет многочисленных поселков и «рыбалок» их население достигало 50 тысяч человек. “Сейчас остался один Северо-Курильск”, подытожил мэр. Затем было положение венков к памятнику, печатал шаг зам. военкома, салютовали из автоматов пограничники.

Наконец-то летим в Петропавловск-Камчатский. Напротив меня в вертолете сидит женщина с двумя детьми и котом. Трехмесячного сына она положила спать прямо поверх груды чемоданов и сумок. А внизу раскинулась зеленая равнина острова Шумшу. Заросли ольхи занимают менее половины площади этого острова, но она покрывает почти все небольшие возвышенности. Худшего препятствия для десанта, пожалуй, трудно придумать. Остальное пространство занято лугами. Серебряной галочкой на зеленом поле промелькнул мемориал воинам Курильского десанта. К очередной годовщине его по собственной инициативе покрасили и привели в порядок и пограничники, и работники маяка. Завершила остров острая башня маяка и белая пена морского прибоя на мысе Курбатова.

Спустя два с половиной часа колеса Ми-6 коснулись взлетной полосы на камчатском аэродроме Елизово. Сидевшая рядом со мной женщина перекрестилась. Губы ее беззвучно шевелились.

Экспедиция закончилась, а я подумал, что месяца для нее, пожалуй, оказалось даже мало. Необследованными остались кратер Богдановича с озером Маловодным внутри, кальдера вулкана Карпинского, гора Вернадского, горячие источники в верховьях реки Юрьева, озеро Изумрудное в верховьях реки Птичьей. В рюкзаке, кроме катушек с фотопленкой, я увожу с собой коллекции насекомых, моллюсков, гербарий местных растений, многие из которых на Сахалине не встречаются. Один из немаловажных итогов экспедиции: Парамушир проходим ногами без дорогостоящих забросок катерами и вертолетами, использования моторных лодок и других транспортных средств.

 

 

Литература

Антоненко С.П. Край мой любимый, Курилы. Записки краеведа. Калининград: Янтарный сказ. 376 с.

Апродов В.А. Парамуширская островная глыба и ее окружение // Вулканы. М.: Мысль. 1982. С. 55-57.

Аюшин Н.Б., Калинин В.И., Анча Д.А. Памятники военной истории на Северных Курилах (По результатам обследования островов Шумшу и Парамушир в 1991-1992 гг.) // Краеведческий бюллетень № 1. 1998. С. 3-65.

Белоусов А.Б.,.Белоусова М.Г, Гришин С.Ю., Крестов П.В.. Исторические извержения вулкана Чикурачки (о-в Парамушир, Курильские острова) // Вулканология и сейсмология, 2003, №3. С. 15-34.

Гриценко О.Ф., Богданов М.А., Стыгар В.М., Ковнат Л.С., Ведищева Е.Н., Грузевич А.К., Савваитова К.А., Кузищин К.В., Груздева М.А., А.М. Трухин. Водные биологические ресурсы северных Курильских островов / Под ред. О.Ф. Гриценко. - М.: ВНИРО, 2000. - 163с. 639.2. В-62.

Горшков Г.С., Мархинин Е.К., Родионова Р.И., Федорченко В.И., Шилов В.В. Описание вулканов Курильских островов// Геология СССР. Т. XXXI. Камчатка, Курильские и Командорские острова. М.:Недра. 1964. С.581-604.

Журавлев Ю. Курильский дневник. Владивосток: Дальнаука. 2001. 368 с.

Корнев С.И. Современная численность калана на северных Курильских островах и южной Камчатке// Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей. Материалы IV научной конференции 18-19 ноября 2003 г. Петропавловск-Камчатский. 2003. С. 52-56.

Криволуцкая Г.О. Энтомофауна Курильских островов. Основные черты и происхождение. Л.:"Наука", 1973. 315 с.

Лелей А.С., Стороженко С.Ю., Холин С.К. Насекомые (Insecta)// Растительный и животный мир Курильских островов (материалы Международного курильского проекта). Владивосток: Дальнаука. 2002. С. 96-108.

Мархинин Е.К., Абдурахманов А.И. Под боком у вулкана. Ю-Сахалинск, ИРК "Гермес", 1990, 38 с.

Мархинин Е.К.,Стратула Д.С. Гидротермы Курильских островов. М., Наука, 1977, 212 с.

Мелекесцев И.В. и др. Вулкан Эбеко (Курильские острова): история эруптивной активности и будущая вулканическая опасность. Часть 2. // Вулканология и сейсмология. 1993. №4. С.24-40.

Рудич К.Н. Вдоль огненной дуги. М.: Наука. 1978. 126 с.

 

1          2          3          4          На главную