1          2          3          4          На главную

 

В пещеры Миларепы

В километре от Браги перед Манангом указатель “Путь Миларепы”. Миларепа - известный далеко за пределами Непала буддистский святой и поэт, жил высоко в горах и питался одной крапивой. Не то, чтобы мы хотим последовать его примеру, но для адаптации к высоте пройти по пути Миларепы полезно. Переходим реку по мосту и начинаем подниматься вверх по нудному серпантину. Поднимаемся метров 400 до ближайшей ступы и ставим лагерь в еловом лесу. За ночь выпало сантиметров десять снега. Утром солнце, внизу показался заснеженный Мананг. А от нас всего несколько сот метров до скального ребра Аннапурны.

Подъем к пещерам Миларепы от лагеря без рюкзаков занял 40 минут. Монастырь находится на левом борту сухого русла. Никаких пещер здесь и в помине нет. В искусственном, сложенном из камней гроте - статуя святого. К ногам каменного Миларепы прильнул олень. Чуть ниже золоченая буддистская ступа с гирляндами разноцветных флажков. Еще ниже остался редкий арчовник и густой сосновый лес. Выше только скалы и снег. Вышел монах в юбке и резиновых пляжных тапочках на босу ногу (так ходит пол-Непала). Он подтвердил, что здесь высота 4000 м, поставил для нас деревянные скамеечки, налил в стаканы черного чая. Казалось, что может быть лучше, чем чаепитие на такой высоте под скалами Аннапурны III? Монах показал нам отпечаток руки Миларепы, позволил раскрутить главный барабан с молитвами (илл. 3), в завершение подвел к ящику с надписью “Donation(пожертвования). Воды здесь нет. Монахи живут возле пещеры до тех пор, пока не сойдет снег. На наш вопрос, как же здесь жил без воды Миларепа, монах ответил, что люди привыкли к вещам и без вещей ничего не могут. Миларепа же умел обходиться без всего.

 

Илл. 3. С каждым витком барабана молитвы уносятся на небо

 

Овринги

На спуске видели горных куропаток - уларов, вспугнули четырех косуль. Ровно в полдень вступили в славный город Мананг. Обедаем на крыше небольшого отеля “Йети”. На противоположной стороне реки бедленд из песчаника. Дальше скалы Аннапурны III. С соседней горы Гангапурны спускается ледопад. Он так близко, что кажется, будто упирается прямо в крышу соседнего двухэтажного особняка.

Здесь же в Мананге среди обычных побрякушек, бус и шкатулок разглядели т.н. каппалу - верхнюю часть человеческого черепа, применяемую в буддизме для ритуальных целей. Бог ты мой, даже человеческие останки здесь выставлены на продажу. Слава вспомнил, что для подобных целей используют и трубы, изготовленные из бедренных костей девственниц. Буддизм после этого предстает в несколько ином, не совсем приятном виде. Мы воспитаны по-другому. По христианским традициям человеческие тела после смерти должны быть преданы земле и уж никак не могут быть предметом торга.

Долго идем по узким грязным улочкам Мананга среди сложенных из камней домов. Затем огородами спускаемся вниз к мосту через Марсианди и неожиданно оказываемся на краю обрыва. Оказалось, что к мосту ведет только нижняя тропа, спуск на которую мы пропустили. С палками в качестве тормозов спускаемся до тропы по поросшим колючками обрывам. Вот и добрались до ворот селения Кхенгсар. С завистью смотрю на деревенских мальчишек, которые, как ни в чем не бывало, играют в футбол почти на четырех тысячах метров. Отсюда в путь к высокогорному озеру Тиличио, с единственной шоколадкой в качестве провианта 55 лет назад отправился покоритель Аннапурны Морис Эрцог. Его примеру решили последовать и мы. Останавливаемся у пустующего буддийского монастыря. Рядом пасутся безнадзорные кони.

За вторым ручьем следует резкий 30-метровый взлет вверх по каменистому борту. Тропа здесь уже довольно хилая, поэтому немного страшновато. За четвертым ручьем выходим на каменистые осыпи (илл. 4). Кое-где в 70-градусный склон вбиты колья из арчи, которые удерживают их над бездной. Это настоящий непальский овринг. По нему надо быстро пробежать, не потеряв равновесия. Мулы здесь не пройдут, и караваны, когда стает снег, судя по всему, гоняют верхней тропой.

 

Илл. 4. К озеру Тиличио тропа местами проложена по осыпям

 

Базовый лагерь Тиличио - двухэтажное каменное здание, построенное в расширенной части висячей долины. Совсем рядом начинаются сияющие на солнце ледники Гангапурны. Длинношерстный як с большими рогами осторожно следит за пришельцами. В лагере обнаружили француза Марка. Он немного говорит по-русски: выучил его, когда ходил в горы с российскими альпинистами в Пакистане. Сегодня Марк уже сбегал на Тиличио, пока снег был плотный, и поднялся туда за два часа. Он говорит, что Тиличио в снегу и никакой лоджии там нет. Полной неожиданностью было и появление в лагере израильтянина Кирилла. Он уроженец Мурманска, в Израиле уже семь лет, из них три прослужил в армии. В лагерь пришел из Мананга, шел буквально по нашим следам. До Непала четыре месяца провел в Индии. Говорит, что в Израиле гор нет. - А как же Голанские Высоты? - Да, их уже давно вернули арабам. Вот так, мир меняется на глазах, а мы ничего не знаем.

На перевал Тиличио (5100 м) поднимаемся за два с половиной часа. За крутым серпантином вверх, осторожно, след в след траверсируем крутые снежники. Кое-где приходится опять пересекать осыпи. На перевале долго идем по снежному плато в поисках озера. Погода испортилась, пошел снег, озеро Тиличио мы так и не увидели (илл. 5). Слава показал на небольшую ложбину и сказал, что, видимо, вода из озера вся вытекла. Но это фантазия скорее навеяна нехваткой кислорода: длина настоящего Тиличио - километров пять. Француз тоже далеко не ходил, следы его кончились задолго до наших. Впрочем, озеро сейчас подо льдом, и кроме снежного покрывала мы там ничего увидеть и не могли. Наверху все хватали воздух ртом, ноги иногда становились ватными и не хотели идти вверх. Но головной боли уже не было. Вниз спустились за полтора часа.

 

Илл. 5. На перевале Тиличио

 

Через перевал Тхорунг

От уже знакомой деревни Кхенгсар идем не обычным маршрутом в Мананг, а поднимаемся вверх по бесконечным полям-террасам на украшенный гирляндами разноцветных флажков перевал, чтобы выйти к поселку Як-Харка. Потребовалось три часа крутых подъёмов и спусков, чтобы вновь выйти на главную треккинговую тропу. Останавливаемся в Як-отеле. Семилетний сын хозяина подбросил в печку высохших овечьих кизяков. Стало жарко. Помылись на высоте 4000 м чуть теплой водой. Сделать это в продуваемой насквозь хижине с земляным полом было непросто. Рекордсменом оказался Слава, который умудрился с помощью одного ведра воды и помыться, и постираться.

На склонах возле Як-Харки - мелкие кустики арчи. Они еще коричневые после зимы, иголки пока не тронулись в рост. Навстречу попадаются тепло одетые непальцы, все они в шерстяных шапочках и кроссовках. Вокруг довольно пологие склоны, самые высокие горы остались сзади. Проходим Летдар, здесь несколько отелей, много скота. По нижней тропе спускаемся 150 м к реке, переходим ее по деревянному мосту и 150 м поднимаемся к отелю Тхорунг-Пхеди, расположенному на высоте 4450 м. Здесь большой деревянный дом и мощный ресторанный зал. В рамах двойные стекла, и пока на улице солнце - внутри чувствуешь себя, словно в оранжерее.

После обеда поднимаемся по камням к спрятавшемуся за поворотом следующему высотному отелю “Тхорунг” (4660 м). Путь от отеля до отеля занял всего 55 минут. Наша комната больше напоминает холодный карцер с дырками между камнями в стенах. Обошлось нам это жилище по 50 рупий с человека. В столовой шумно: австрийцы и немцы обмениваются впечатлениями.

Ночью проснулся от ощущения нехватки воздуха: словно меня погребли заживо. Сделал несколько отчаянных глотков ртом. Снял с себя всю теплую одежду. Стало легче. Утром покидаем отель, спустя час после того, как его покинули последние туристы. Пологий подъем по снежной тропе и морене дался легко. Перед перевалом – серия затяжных подъёмов (илл. 6). Спустя два часа догоняем вышедших раньше нас туристов на перевале Тхорунг (5416 м). Во времена Эрцога этим перевалом уже активно пользовались паломники, спешившие в монастыри Муктината.

Илл. 6. Перевал Тхорунг

На перевале немного побаливала голова. Не лучше чувствовали себя и другие. На середине подъема носильщики поили чаем какого-то мужчину. Потом дружно потащили его вверх. Ему бы уже надо вниз, а они упорно тянут наверх. Слава сказал, что ему поможет только глоток хорошей русской водки. На перевале тошнило молодую кореянку. Потом я видел ее на спуске: безумные глаза, в каждой руке по палке и крошечные шажки вниз по тропе. Другая девушка мочилась на снег рядом с тропой. Это горняшка, это она медленно подступает, как ком к горлу, а потом срывает крышу, превращая сильных и уверенных в себе людей в жалких гномов. Причем люди слабые зачастую к горняшке невосприимчивы. Известный восходитель Анатолий Букреев видел причину этого в том, что сильный человек привыкает выкладываться и расходовать силы полностью, в то время, как у слабых остается нереализованный запас прочности.

Сфотографировались на перевале (илл. 7) и пошли вниз, обгоняя по пути тирольских австрийцев и “делая” немцев. Те все во всеоружии с трекинговыми палочками, но пользуются ими только для поддержания равновесия, а использовать как тормоз не умеют. Не написано про это ничего в хваленых путеводителях по Непалу, значит, этого и быть не может. Спуск значительно длиннее, чем подъём. В конце концов сделали всех: немцев, австрийцев, корейцев, американцев. Кончился снег, спускаемся по моренам. Долина Муктината выглядит внизу мрачновато: коричневые склоны и бедленды, очень мало зелени. Ниже абсолютно сухое русло реки. И это несмотря на то, что склоны гор покрыты снегом. Уже внизу переходим по мосту гигантский сель.

 

Илл. 7. На перевале Тхорунг

 

Долиной Кали Гандаки

В 12.30 входим в поселок Муктинат. Во время первого восхождения на Аннапурну сюда рвались носильщики Мориса Эрцога, хотя здесь настоящая полупустыня. Вода в поселок поступает по шлангам. В арыке посреди улицы женщины моют посуду, здесь же копошатся куры. Муктинат входит в сравнительно недавно открытое для туристов княжество Мустанг, где долгое время существовал матриархат. Всех братьев в семье женили на одной и той же женщине. Это было удобно, и небольшие наделы плодородной земли, таким образом, не распылялись по многочисленным родственникам. Незамужних женщин, которых при такой системе тоже было в избытке, отправляли в монастыри. Да и сейчас тоже всю торговлю с иностранцами и гостиничный бизнес в поселке захватили женщины, а мужчины тут скорее на подхвате. Сходили в соседнюю деревню – Джаркот. В тамошнем монастыре обнаружили центр тибетской медицины. Молодой лекарь дал Славе целебные порошки от опухоли на руке.

Вокруг нас сухие каменистые склоны гор и бедленды (илл. 8). Зато появились скамейки для отдыха и указатели с названиями и планами деревень. Говорят, что в пик туристического сезона мест в гостиницах не хватает и народ спит на улицах. В Муктинате до обеда жара, затем страшный холод. Кругом в продаже аммониты, видимо, их тут целое месторождение. Стены гостиницы кривые, похоже, они не знали ни мастерка, ни кельмы. Вечером ужинаем в нижнем ресторане. Пожилая непалка сделала небольшой “фаер”: принесла и поставила под стол ведро с горячими углями. Скоро там заполыхал настоящий костер. Сидеть за столом возле костра - немного странное, но приятное ощущение. Надо бы и в наших ресторанах ввести подобную услугу. Отбоя бы от посетителей не было. Принесли так называемый “русский салат”. Он целиком состоит из сырых овощей, включая порезанную кружочками сырую морковку, и не имеет ничего общего с нашим оливье.

 

Илл. 8. Долина Кали-Гандаки

 

Утром холодно сидеть даже обутому, а непальский йог в чалме в восемь утра уже поспешил в индуистский храм. Женский монастырь на окраине Муктината окружен каменной стеной с колючей проволокой. В Джаркоте стоят ткацкие станки, и женщины тут же на улице плетут на них шарфы из овечьей пряжи. Дальше - каменистая полупустыня, даже колючки приобрели здесь форму правильных шаров. Это и немудрено - в Джонсоме за год выпадает всего 50 мм осадков. Селение Кагбени - зеленый оазис в полупустыне. Яблоневые сады и зеленые поля с полосками арыков между делянками. Дальше огромная галечная пойма с хилым ручейком по краю. Надо полагать, что в период летнего муссона Кали Гандаки разливается на пару километров от одного до другого борта долины и сносит весь плодородный слой. Идем против ветра, который несет нам навстречу мелкую пыль. Так здесь было всегда и десять и сто лет назад.

За Эктобани идем по бесконечным галечникам реки Кали Гандаки. Вокруг голые склоны с пещерами и камнями. В славном городе Джонсоме главная улица выложена гладкими плитами из сланцев. Несмотря на пустынность окружающей местности, его жители выглядят заметно зажиточнее, чем на противоположной более плодородной стороне Аннапурны. Никто не ходит босиком, у некоторых есть велосипеды и мотоциклы. Автомашины и пластиковые пакеты в Мустанге запрещены, но никто от этого не страдает. Здесь есть несколько тракторов с телегами, на которых возят камни с реки. Когда такой агрегат катит по каменной мостовой, кажется, что грохочет трамвай по рельсам. Все остальное сюда приносят караваны мулов и носильщики. Тем не менее, ослиного помета на улицах нет.

В городке всего-навсего 22 отеля. Поселились в “Моне Лизе”. Бесконечная череда ресторанов и отелей начинает надоедать. Чувствуешь себя марионеткой, запущенной по треккинговой тропе. Но с другой стороны, на таком ветру небольшое удовольствие ночевать в палатке. Вечером сходили в музей королевства Мустанг. В витринах засушенные выцветшие стебли растений и поеденные шкуры животных. В 20 часов ветер неожиданно стих. И в стекла нашего отеля дружно застучали ночные бабочки.

Утром по центральной улице Джонсома прошли караваны мулов. Затем начались пробежки местного армейского гарнизона. Впереди взвода – девушка с косой. Затем два кавалериста проскакали на лошадях. Прошли отцы-командиры. Эти – пешком, им бегать трусцой не к мундиру.

В 9.20 – мы в центре Марфы. Деревня произвела приятное впечатление. Улицы чистые, как и в Джонсоме, выложены каменными плитами. Надпись на входе гласит, что Марфа – яблочная столица Непала. Здесь всего 14 отелей и множество сувенирных лавок. По стертым каменным ступеням поднялись в буддистский монастырь. Слепая непалка на ощупь нашла и раскрутила молитвенный барабан. В ее движениях много страсти. Наверное, так ведут себя только просветленные. Золоченая статуя Будды похожа на тысячи других, словно их отлили из одной формы. Чувствуется, что религиозные каноны в буддизме еще более сильные, чем в христианстве, что лишает скульптуру своей авторской индивидуальности. Сверху из монастыря Марфа похожа на склад древесины: по периметру каждой крыши выложены высокие стопки дров.

Над горой-семитысячником Нилгири – снежный флаг, ветер там не слабый. А здесь даже жарко. За Марфой на левом берегу появился сосновый лес, Саше он напомнил Саяны, но на правом берегу по-прежнему пустынная Мексика. Идем дальше по руслу, затем поднимаемся по тропе к мосту на левый берег. Не доходя Калопани, на правом берегу Кали Гондаки - неприметный памятник американским альпинистам, погибшим 28 апреля 1969 г. в лавине при восхождении на восьмитысячник Дхаулагири. “Их дело будет продолжено”, гласит эпитафий.

 

1          2          3          4          На главную